Я всегда остаюсь собой
Автор Йоав Блум
5/5
()
Об этой электронной книге
Мир никогда не будет прежним, однако Дана Арбеля это не касается. Он — единственный в мире человек, неспособный меняться телами. Что это – врожденный порок, божественное благословение или ужасное проклятие?
Запутанный клубок сюжетных линий начинает свое вращение в тот момент, когда на глазах у Дана от пули снайпера погибает женщина, успевшая сказать, что она – возлюбленная его юных лет, застрявшая в чужом теле. Теперь Дан должен выяснить подлинную личность убитой, спасти собственную жизнь, поймать убийцу, а главное — раскрыть тайну своего уникального дара.
Роман Йоава Блума «Я всегда остаюсь собой» получил одну из самых престижных литературных премий Израиля — премию Геффена.
Впервые на русском!
Читать больше произведений Йоав Блум
Творцы совпадений Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Что другие думают во мне Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокРуководство к действию на ближайшие дни Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок
Связано с Я всегда остаюсь собой
Похожие электронные книги
Ученик Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСовсем как человек Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЛюбовь среди руин. Полное собрание рассказов Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокДжинсы мертвых торчков Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокПогоня за отцом Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокУтопия-авеню Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМеж двух миров Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокДекоратор: Russian Language Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЗапах смерти Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокХранительница тайн Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Пиранези Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокДом без воспоминаний Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Игра Подсказчика Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Дом алфавита Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Дева в саду Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМаракотова бездна Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокК столу! Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокАрхивы Блэквуда. Книга 1. Незримые Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЖизнь пчел. Разум цветов Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЭксперимент Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Мальчик в свете фар Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокДом там, где ты Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокАльковные секреты шеф-поваров Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокПреступления прошлого Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Вулфхолл, или Волчий зал Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Тайна анонимных писем Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокГорбун лорда Кромвеля Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЛюбовница смерти: Russian Language Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСтеклянный ключ Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокSmert' Ahillesa: Russian Language Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок
«Художественная литература» для вас
Лето в пионерском галстуке Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЛолита Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСсудный день Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокБабушка велела кланяться и передать, что просит прощения Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Зеркало загадок Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокТревожные люди Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5У войны не женское лицо Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Большие надежды. Сборник (Bol'shie nadezhdy. Sbornik) Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокAzazel': Russian Language Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Евгений Онегин Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокНевыносимая легкость бытия Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Бог всегда путешествует инкогнито Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМесопотамия Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЦинковые мальчики Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Уроборос Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Один в океане: История побега Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокНетерпение сердца Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМышь Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Дом, в котором… Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокАрхипелаг ГУЛАГ, 1918—1956: Опыт художественного исследования. Сокращённое издание. Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокProshhanie s illjuzijami: Russian Language Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Иоганн Гёте. Сочинения. С иллюстрациями: Фауст. Страдания юного Вертера Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5В канун Рождества Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокАтлант расправил плечи (3 тома) Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокPodrostok Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Маленькие женщины Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокДоводы рассудка Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЭшелон на Самарканд Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Zapiski iz Mjortvogo doma Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Хулиномика. Хулиганская экономика. Финансовые рынки для тех, кто их в гробу видал Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок
Отзывы о Я всегда остаюсь собой
1 оценка0 отзывов
Предварительный просмотр книги
Я всегда остаюсь собой - Йоав Блум
Часть первая
1
Она с глубоким вздохом посмотрела на стакан воды, который держала в руке. Окно было открыто, заходящее солнце освещало ее со спины, высвечивая правое плечо.
Я посмотрел на нее и снова задался вопросом, можно ли верить ее рассказу.
Она дрожала, а может, мне только так казалось. Но что-то вдруг изменилось в воздухе. Она подняла взгляд, и я увидел, что в ее глазах появилось что-то, чего там не было мгновение назад. Решимость, нетерпение, даже паника.
— Дан? — спросила она.
Даже голос ее теперь звучал иначе. Так произносят твое имя, когда хотят сказать что-нибудь очень важное. Или когда в приступе амнезии забывают, кто ты. Я сделал ставку на первый вариант.
Она резко придвинулась ко мне — и теперь вся оказалась в закатных лучах. И только когда ее тело ударилось об пол, я понял, что звук, который раздался за полсекунды до того, был щелчком выстрела.
Я лихорадочно переводил взгляд между окном и полом. Что, черт побери?..
Она лежала на полу с раной на затылке, откуда струйкой стекала кровь. Такое ведь никогда не происходит с нормальными людьми. Что, неужели снова?
Я спешно осмотрел дом напротив, окно за окном. Тут висит белье, там кондиционер, тут снова белье, здесь не хватает планки жалюзи, тут на стекле — наклейка со Снупи. А вот — он.
Черная рубашка, волосы с проседью, мощный подбородок — и нечто похожее на длинную снайперскую винтовку с прицелом. Наши взгляды встретились на мгновение, и тут его лицо снова скрылось за прицелом. Напуганный ребенок во мне остался было стоять, чтобы узнать, что тут, черт возьми, происходит, но через тысячную долю секунды ответственный взрослый велел телу броситься на пол.
Я рухнул на пол и, судорожно переводя дух, услышал, как надо мной пролетают две пули и попадают в стенку. Я дышал тяжело, почти задыхался. Оказывается, не такой уж я смелый, когда в меня стреляют. Что ж, каждый день можно узнать о себе что-нибудь новое. Прямо передо мной неподвижно лежала ее нога. Еще минуту назад то, что она рассказывала, казалось мне ерундой. Теперь стало очевидно, что дело обстояло еще хуже, чем она себе представляла.
Стрельба прекратилась. Снайпер то ли ушел, то ли затаился и ждет, пока я встану.
Я медленно отполз в сторону, лихорадочно дыша, как старый невротик. Наверное, от страха я несколько раз вскрикнул — вместо выдоха. Не судите строго. Вы не видели любимую женщину (ну хорошо, любимую в прошлом... или не любимую... скажем так: она вам достаточно нравилась, чтобы начать встречаться и строить планы, но тут вдруг раз — и все рухнуло к чертовой матери) с пулей в затылке.
Почувствовав себя на безопасном расстоянии, я медленно приподнял голову и стал искать окно, из которого стрелял снайпер.
Снайпера там уже не было. Винтовка все еще лежала на подоконнике, но сам он исчез. У меня промелькнула мысль, что я отполз недостаточно далеко, раз могу видеть винтовку, но я не дал этой мысли ходу.
И снова лег на пол.
Уже три недели я не убирал квартиру — мимо моего лица прокатился комок пыли и волос, словно перекати-поле на пустынных улицах городов-призраков Дикого Запада за секунду до дуэли. Странно, что я об этом подумал в такой-то момент.
Я перевернулся на спину и глубоко вздохнул. И еще раз. И еще.
И последний раз.
Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Оказывается, я в гневе.
Сукин сын. Я этого так не оставлю.
Я вскочил на ноги.
Кабинет, верхняя полка, синий ящик с документами. Там лежали пистолет и два магазина. Я не для того хожу в тир четыре раза в год, чтобы просто лежать на полу, как слизняк, когда в меня стреляют. У тру́сов тоже иногда оказывается при себе пистолет. Если подумать — как раз именно у тру́сов.
Дом напротив я хорошо знаю. Там два входа. Парадный — с улицы и черный — со стоянки.
Лестница. Каждый шаг — три ступеньки.
Ответственный взрослый заикнулся было, что надо позвонить в полицию, но пока дозвонишься туда — он смоется. Тот седой черт не подозревает, что я могу побежать за ним. Он уверен, что дело сделано, и ему просто нужно исчезнуть, пока полиция не приехала. Не выйдет. Я поймаю его на стоянке.
Тяжело дыша, я бросился на улицу. Теперь я задыхаюсь, даже когда бегу вниз, не только когда поднимаюсь. Ох.
Правой рукой я крепко сжимал пистолет. Так крепко, как будто готов был его раздавить, и у меня мелькнула мысль — непростительно так отвлекаться от дела мести, — смогу ли я когда-нибудь выпустить пистолет из руки. Я побежал на стоянку. Ладони вспотели, и гнев, гнев бурлил во мне, в глубине живота. Она едва ступила на порог, а ты тут как тут, застрелил ее...
Добежав до стоянки, я перешел на шаг.
Он все еще здесь? Или я упустил его?
Нет, нет. Не упустил. Вот он. В синей «субару», которая ехала прямо на меня.
Я встал на изготовку — или как там это называется. Когда стоишь, широко расставив ноги, руки с зажатым в них пистолетом вытянуты вперед, ноздри раздуваются, губы вытягиваются в нитку, а глаза превращаются в прицелы. Седой черт ехал мне навстречу, крепко держа руль и не отрывая взгляда от меня.
Он прибавил скорости и задал машине такую траекторию, что, если бы ее нарисовали на асфальте, линия прошла бы точно между моих ног. Он не собирался проезжать подо мной, естественно.
В голове у меня забегали миллионы гномиков с калькуляторами, они лихорадочно барабанили по кнопкам. Скорость, время, расстояние, скорость, время, расстояние. Он меня собьет. Не успеешь. Будь реалистом: сейчас, полный адреналина, ты едва ли попадешь точно в цель. Быстрый расчет, и я понял, что делать. Ответственный взрослый снова стал распоряжаться, и я повалился на асфальт. Вскрикнул от боли — и увидел, как «субару» промчалась мимо меня.
Это не конец.
Я вскочил на ноги, провожая ее взглядом. Снова встал на изготовку: вытянуть руки вперед, дышать как следует, надавить на спусковой крючок, не нажимать, медленно давить, смотреть туда же, куда направлен ствол, целиться по колесам.
Выстрел. Второй. Третий.
Вдох.
Четвертый.
Я вгляделся: попал или нет?
С одной стороны, точно нет. Скорее всего, не попал даже близко.
С другой стороны, «субару» все набирала и набирала скорость, заехала на тротуар и влепилась в стену, с грохотом, который сотряс все здание. И взорвалась.
Тут я вижу и свою заслугу. Скажем так: мои пули вывели водителя из себя.
Но вообще-то, я начал рассказывать всю эту историю совсем не с того.
Попробуем еще раз.
2
В том, чем я сейчас занимаюсь, мало что так согревает душу, как махровая безвкусица, с которой обставлена гостиная в этом тщательно отделанном доме. Отделанном чудовищно, но зато старательно.
Лично я равнодушен, например, к рычащим головам мертвых леопардов на стенах, но в этой любви богачей к чучелам содержится некая истина: с большой долей вероятности привычка сорить деньгами и изощренный расчет идут рука об руку.
Другим — столь же точным — свидетельством тому может быть экспрессионистская живопись. Разумеется, оригиналы, мы же не опустимся до меньшего, — на достаточно видном месте, чтобы все сказать о хозяине дома (если вкратце: «Здесь живет человек, который может позволить себе эту картину. А ты? Ты можешь? Так я и думал»).
А третьим — огромный рояль, продавливающий ковер: его крышку никогда еще не поднимали. Хозяин дома даже не умеет играть. Может быть, на ближайшей вечеринке он попросит поиграть кого-нибудь из гостей.
В доме Далии Бар-Фехтман были все три свидетельства. Были, к счастью, и другие.
По сторонам от меня на стенах висели: справа — голова уссурийского тигра, которому один раз крупно не повезло (но воинственности он не растерял), а слева — голова лося с огромными рогами и трогательным взглядом, который выглядел так, будто хотел забраться в постель, накрыться одеялом и читать «Ешь, борись, спаривайся»¹.
У двери, в самом темном месте, висел Кандинский — оригинал, конечно. (Я о картине. Сам Кандинский похоронен во Франции. Если бы он висел тут в гостиной, никакое предложение работы не задержало бы меня.)
И разумеется, у огромного окна, там, где акустика хуже всего, стоял невероятных размеров белый рояль с золотой — да, золотой — окантовкой.
Еще вышитые подушки, белая печь (сжигать дрова, а вы что подумали?), кофейный столик — целиком из хрусталя, который буквально вопиет: «Давай, давай сшиби меня. Я такой прозрачный, что мои контуры заметить невозможно. Упади и сломай меня. Ну, или, на худой конец, сломай об меня мизинец на ноге». Вот все, что вам нужно знать о финансовом положении мадам Бар-Фехтман, и то, что она хочет, чтобы вы о нем думали.
Предыдущая версия Далии Бар-Фехтман, Далия Гева, была моделью с очень небольшим словарным запасом и привычкой постоянно попадать в дурацкие ситуации, что сделало ее любимой мишенью папарацци. Переход от первого образа ко второму происходил постепенно, путь пролегал через три замужества. Все трое избранников обладали глубокими карманами и слабостью к импульсивным блондинкам. Разумеется, никого из своих мужей Бар-Фехтман не убивала. Не приведи господь обвинить ее в чем бы то ни было подобном. Она просто виртуозно использовала две свои основные способности: способность быстро нравиться состоятельным мужчинам и еще быстрее надоедать им.
Три развода, семь инвестиций в недвижимость — и Бар-Фехтман доказала всем, кто сомневался в ней прежде, что даже если ты не окончила школу, забеременела в шестнадцать и сделала аборт, если тебя уволили с четырех мест работы, а юный ревнивец развесил твои фотографии в неглиже на каждом столбе в районе, то нужен всего один звонок от скользкого агента модельного бизнеса, который увидел эти фотографии, — и дело в шляпе. Если ты правильно распорядишься картами, которые тебе сдали, у тебя будет собственный дом, самый дорогой в радиусе четырехсот километров.
Бар-Фехтман была занятым человеком.
Теперь, когда она достигла своей основной цели — доказать всем, что она не хуже других, и разбогатеть, несмотря ни на что, — она наконец могла предаться занятиям, в которые с увлечением погружаются богатые люди, чтобы отвлечься от своей тяжелой работы (может, цель все-таки была неверно выбрана?). Общественные мероприятия, благотворительность, поездки на горнолыжные курорты, участие в политике и покровительство многообещающим малоизвестным художникам. Многие обещания, которые никогда не будут сдержаны. Короче говоря, гонка достижений на новом уровне.
— Как, вам ничего не предложили выпить? — Бар-Фехтман вошла в комнату стремительной походкой, стуча каблуками по полу. Она была высокая и загорелая, ее белое платье — не обтягивающее и не слишком просторное — великолепно сидело на ней, какую бы позу она ни приняла.
— Не страшно, — ответил я, — мне ничего не нужно.
Она посмотрела на меня поверх своих огромных солнечных очков, потом приподняла подбородок и сдернула с рук белые перчатки.
— Эдди! — крикнула она. — Принеси, пожалуйста, две чашки чая с ромашкой.
Она положила перчатки на подлокотник дивана и села.
— Сколько сахару? — спросила она.
— Два.
— Темного или белого?
— Обычного. Спасибо.
— А покрепче?
— Что — покрепче?
— Добавить алкоголя на ваш выбор?
— Нет, спасибо. Мне нельзя терять концентрацию.
— Два пакетика сахара для господина!.. — Она крикнула в коридор и снова повернулась ко мне. — Простите, как вас зовут?
— Арбель, — ответил я.
— Да-да, точно, — сказала она. — Дан Арбель. Знаменитый курьер. — И прокричала в коридор: — Для господина Арбеля! Итак, вы пришли, чтобы поговорить о доставке груза.
— Да, госпожа.
— Называйте меня просто Далия.
— Да, Далия.
— Знаете, — пальцы ее рук симметрично задвигались в такт словам, — я ищу не просто курьера. У меня несколько очень ценных отправлений, в том числе ценных лично для меня, и мне нужно быть уверенной, что с ними будут обращаться крайне бережно и аккуратно.
Ну понятно, как обычно. У всех у вас страшно важные посылки, и к ним всегда нужен индивидуальный подход. Я знаю. Потому и работаю не почтальоном, а курьером по особым поручениям. Для этого я напечатал себе визитки с хитрым заковыристым шрифтом, сделал сайт и все такое.
— Я серьезно отношусь к своей работе, — сказал я. — И мой огромный опыт доказывает это.
— И вы дорого берете за свои услуги, как я слышала.
Но ведь вам именно это и нужно. Чтобы было подороже. Это дает вам ощущение, что вы покупаете особую услугу. То, что стоит денег, заслуживает этих денег, говорите вы. Но ведь это и для меня так же, разве нет?
Я улыбнулся, раскрыл сумку, которая лежала передо мной на полу, и начал свою привычную церемонию — показ документов.
— Разрешение от министерства транспорта, разрешение от министерства экономики, справка об отсутствии судимости, личная курьерская лицензия.
Следующая пачка документов: рекомендации от министерства обороны, снова — от министерства экономики, от руководства алмазной биржи, три рекомендательных письма из разных больниц, два — из разных отделов НАСА, личные рекомендации от профессора Эльякима Софтмана, от Михаила Топотаева, Доны Вудс, Альфонсо Пана.
И еще одна — похвальные отзывы. От ядерного агентства в Колорадо, от французского министерства экологии, от...
— Да-да, я поняла, — перебила она. — Можете больше не показывать документов.
— Ни разу не было такого, чтобы я потерял посылку, — сказал я. — И ни разу не опоздал. Никогда не оставлял посылок без присмотра.
Она сложила руки в замок (до чего длинные пальцы!) и несколько секунд на меня смотрела. Красивые глаза, слегка затуманившийся взгляд, который видит тебя насквозь — и в то же время вызывает желание защищать эту женщину. Теперь понятно, что находили в ней бывшие мужья.
— Пять посылок. Картонные коробочки размером десять на десять на пять, весом примерно по полкило. Раз в два месяца. Три нужно доставить из Монако, две — из Британии. Они должны быть всегда с вами, а если во время маршрута решите обменяться с кем-то — то только с тем, кто был рядом. Доставить мне посылки должны лично вы. Кроме того, иногда я буду просить вас отвозить одежду, украшения и некоторые вещи для моих тел за границей. Это не так секретно, но все равно важно для меня лично.
— Страховка?
— За ваш счет.
— Пошлины?
— Сделайте так, чтобы их не было.
— А если придется?
— Пусть не придется.
Я достал из сумки листок бумаги и ручку. Написал сумму, сложил листок и положил на стол между нами.
Далия Бар-Фехтман нагнулась и взяла сложенный листок. За ее спиной в комнату вошел то ли помощник, то ли дворецкий — высокий, с усами, сама выдержка, лицо вещает в спектре частот между снобистской заносчивостью и стыдливым осознанием своего подневольного статуса. Обожаю таких. Если бы презрение было излучением, то на волнах, излучаемых «личными помощниками» в сторону гостей, можно было бы готовить попкорн. На маленьком посеребренном подносе он принес две чашки, поставил их перед Бар-Фехтман и передо мной, держа их за ручки большим и указательным пальцами, прямыми, как линейка.
Бар-Фехтман заглянула в листочек, снова сложила его и положила обратно на стол.
— Нет, — сказала она и резко встала. — Спасибо, что пришли, господин Арбель. Пожалуйста, допивайте чай — и уходите.
Я поднес чашку ко рту и отпил маленький глоток.
Интересно. Я не так представлял себе наш разговор, когда пришел сюда.
— Что вас не устраивает в цене? — спросил я.
Она подняла уголок губ в холодной улыбке:
— Вы спрашиваете, как будто мы все еще ведем переговоры.
— Разве нет?
— Нет. Я приняла решение.
Я в ней ошибся. Она умная, не манипулятор. Проницательная, а не просто везучая. Деньги могут ослепить и тех, кто на них смотрит, а не только тех, у кого они есть.
— Если так, то позвольте продемонстрировать вам, почему я беру так дорого, чтобы в следующий раз не пришлось ничего показывать.
— Вы исходите из предположения, что следующий раз наступит? — сказала она.
Но не сдвинулась с места.
— Можно попросить у вас браслет? — спросил я, оголяя запястье. — Свой я забыл дома.
— Лучше езжайте отсюда на такси, как и приехали.
— Нет-нет. Я просто хочу кое-что показать.
— Что показать?
Я повернулся к хладнокровному дворецкому:
— Ты не против, если мы поменяемся на пару минут? Я хочу кое-что показать госпоже Бар-Фехтман.
Конечно против. Меняться с таким простолюдином, как я? Он приподнял одну бровь и посмотрел на свою работодательницу.
— Что вы собираетесь делать? — спросила Бар-Фехтман.
— Просто поменяться, а через минуту — поменяться обратно.
— И все?
— Да.
— Что это вам даст?
— Сейчас увидите.
Она кивнула дворецкому:
— Эдди.
Он молча развернулся и подошел к комоду в углу комнаты — за неимением лучшего слова назовем его викторианским. А где-то, наверное, сидит мастер и до сих пор считает купюры, которые ему заплатили за этого монстра, и из глаз его текут слезы счастья.
Эдди открыл один из ящиков и достал оттуда браслет. Тихо подошел и протянул его мне.
— Ты согласен, Эдди, ведь правда? — спросил я.
Он кивнул.
Я надел браслет на запястье левой руки.
— Можешь дать мне свой код? — спросил я у Эдди.
Он достал из внутреннего кармана листок бумаги и ручку и накорябал номер.
— А не разговариваешь ты из принципа, что ли?
— Три года назад Эдди принял обет молчания, — ответила Далия Бар-Фехтман.
— Путешествие на Восток, внезапное просветление?
— Не знаю. — Она пожала плечами. — Он не сказал. Просто замолчал — и все.
Под ее внимательным взглядом я ввел код.
И потом спросил:
— Готовы?
— Да, — ответила она.
— Ты принял мой запрос? — спросил я у Эдди.
— Да, он принял, — ответила она вместо него.
— Тогда поехали, — сказал я и нажал на кнопку.
Браслет на запястье Эдди стал пикать.
— О, здорово. У тебя модель со звуком, — сказал я. — Какого она года выпуска?
Бар-Фехтман переводила взгляд с меня на него и обратно, не понимая, что к чему.
— Вы где? — спросила она.
— Я тут, — ответил я. Браслет у меня на руке стал нагреваться.
— Но он же пикал, — сказала она.
— Да, и это еще не самое интересное, — сказал я и поднял руку.
— Что вы имеете в виду?
Вам, богачам, всегда нужны эффектные сцены. Три, два, один...
Браслет у меня на запястье треснул и загорелся. Через секунду, когда жар стал невыносимым, я стряхнул его с руки. Горящий ремешок упал на мраморный пол.
Я откинулся на спинку дивана, а Бар-Фехтман, вытаращив глаза, смотрела, как браслет превращается в кучку пепла.
— Я самый надежный курьер, которого вы только можете нанять, и не только потому, что я обещаю никогда не спускать глаз с ваших посылок, но и потому, что я все время буду с ними. Я инвалид. — Я дал этому слову наполнить комнату и продолжил: — Я не могу ни с кем обмениваться. С любым браслетом, которым я пытаюсь пользоваться, происходит ровно то, что вы только что видели. Можете поискать, но я почти уверен, что вы не найдете медицинского описания этой проблемы. И уж точно вы не найдете другого курьера, к которому можно буквально привязать ваши посылки — и быть уверенной, что он точно доставит их до места назначения, да так, чтобы на каждом отрезке пути можно было за ними следить. Я знаю, что ваш предыдущий курьер посередине пути обменялся с человеком, который, как выяснилось позже, кинул вас обоих. И именно поэтому вы ищете нового курьера.
Я поднес чашку чая ко рту.
— Я не смогу сделать ничего подобного, даже если захочу.
Бар-Фехтман улыбнулась.
Она снова села, взяла мой листок, что-то на нем написала и придвинула ко мне.
Я взял его и увидел новую сумму.
— Теперь понятно, почему вы берете так дорого, но это все же слишком. Вот более подходящая, на мой взгляд, цена, — сказала она.
Я положил бумажку на стол. Эффектные сцены никогда не подводят.
— И из гонорара за первую доставку я вычту стоимость браслета, который вы мне сожгли, — добавила она.
— Надеюсь, что он не дорог вам как память или что-нибудь вроде того, — сказал я.
Она усмехнулась и снова встала:
— Пожалуйста, допивайте чай. Эдди проводит вас к выходу. Первое задание начнется уже скоро — как только из Франции мне сообщат, что нашли новую сотрудницу. Я вам сама позвоню.
Она развернулась и вышла из комнаты, стуча каблуками, гордо выпрямившись. Наверное, даже улыбаясь. Я сделал еще маленький глоток чая и взглянул на Эдди. Он смотрел прямо перед собой, как будто меня нет.
— Обет молчания, значит? — сказал я ему. — Молодец. Придумал, как избавиться от кучи ненужных разговоров, а?
— О, ты себе даже не представляешь! — сказал он, оставаясь совершенно неподвижным.
¹ Аллюзия на книгу Э. Гилберт «Ешь, молись, люби». — Примеч. перев.
3
Я ехал на заднем сиденье такси и с удовлетворением смотрел, как за окном меняется вид.
День начался очень неплохо. Новая клиентка, молчаливый таксист. Наверное, вечером стоит позвать Гиди в бар, выпить за новую работу. Я угощаю.
Поездка шла гладко, мы почти не останавливались. Дорога была свободной, небо — ясным.
Говорят, что когда-то были пробки. «Заторы из-за избыточного количества машин на дорогах, не приспособленных к столь интенсивному движению» — так это описывали. Звучит крайне неприятно.
Я верю, что так было на самом деле, не то что некоторые мои ровесники, у которых напрочь отсутствует воображение. Возможность меняться телами, в сущности, всего лишь сделала жизнь удобнее и, видимо, дала еще один козырь той невидимой руке, которая приводит все в равновесие. В результате люди не прекратили водить машину — они лишь стали делать это достаточно редко, чтобы вождение снова обрело смысл.
Подумать только, как бы эта дорога выглядела, если бы ею пользовались все. Не говоря о выхлопах из сотен тысяч труб. Какая нелепая цена за то, чтобы просто добраться из точки А в точку Б.
Без сомнения, в этом отношении мы многое приобрели. Кто-то скажет, что этого достаточно, кто-то — нет. В любом случае реальность не спрашивает ни тех ни других, как ей развиваться.
Это произошло, когда мне было четыре года, так что я действительно ничего не помню. Я вырос в мире, в котором уже можно было обмениваться. Ну то есть все остальные могли.
Семейная история, которую я успел узнать, рассказывает, что папа позвал меня в гостиную, чтобы показать что-то по телевизору. Я был маленьким, худеньким мальчиком, черноволосым и пучеглазым. На экране телевизора в нашей маленькой гостиной, рядом со свадебными фотографиями бабушки, которые папа почему-то решил повесить именно там, появились два англичанина, до крайности возбужденные (англичане никогда не позволяют себе таких эмоций, если речь не идет о футболе), и стали объяснять суть своего последнего изобретения. Репортаж включал много крупных планов синеватого пластикового браслета и простенькую анимацию: два человека, между которыми в обе стороны направлены стрелочки.
Папа утверждает, что я не проявил интереса и ушел к себе в комнату. Я и правда не совсем понял, что это такое и почему ради этого я должен был прервать то, чем был занят: я строил из лего дом для своего воображаемого друга и его собаки. Кирпичики складывались на качественный цемент из недр моего носа, а в соседней комнате на экране кто-то вещал о великом историческом событии.
Все произошло быстро, и, как обычно, у непонятной новой технологии появились противники, которые говорили, что личность должна оставаться собой, что нас порабощают концерны, что прогресс слишком стремителен, но человечество, естественно, не слушало: зачем слушать кого попало, ведь оно не кто-нибудь, а человечество. И оно решило принять новое изобретение, несмотря ни на что.
Через два года такой браслет появился у папы и примерно у восьмидесяти процентов населения западных стран. Английские изобретатели, Джонсон и Пайк, не только в одночасье стали миллионерами, но и вошли в анналы как люди, чье изобретение изменило мир раз и навсегда.
Открытие Джорджа Джонсона и Фрэнсиса Пайка, как и многие другие исторические открытия, было совершено благодаря сочетанию удачи, таланта, оригинальной идеи и еще раз удачи.
Их целью — так, по крайней мере, позже писал в автобиографии Пайк, и так оба заявляли в интервью, которых за долгие годы дали бессчетное множество, — было разработать прибор, который позволит передавать информацию между двумя людьми вне зависимости от расстояния, погоды, радиоволн и всяких прочих подобных мелочей.
— Мы хотели взять за основу законы физики, — говорил Джонсон, — и создать передатчик, который сможет работать всегда. Без радио, без спутников, прямое и непрерывное соединение.
Чтобы проверить свою идею (которая основывалась на вещах, недоступных мне, вроде «квантовой запутанности» и хранилась в такой строжайшей тайне, что даже владельцам секретной формулы кока-колы оставалось только восхищенно покачивать головой и аплодировать), они изготовили два браслета.
Согласно этому первому эксперименту, передача информации предполагала получение данных из тел самих испытуемых.
Постфактум оказалось, что именно это сделало возможным все, что произошло в дальнейшем. Если бы они попробовали просто поговорить друг с другом или передать последовательность нулей и единиц, то, скорее всего, все было бы иначе. Но почему-то они поставили эксперимент таким образом: один браслет должен был считывать пульс того, кто его надел, а второй — пикать на низкой частоте, почти вибрировать, в том же темпе, синхронно. А потом то же самое в обратном направлении.
Но тут обнаружилось несколько ошибок.
Один из циклов был выстроен неправильно — по словам Пайка, «с точностью до наоборот». Механизм вибрации тоже был неисправным, оба прибора работали на слишком высоком токе. Дилетантизм, сказал бы я, но, видимо, здесь была достигнута как раз нужная мера дилетантизма.
Когда Пайк и Джонсон надели браслеты, сидя каждый в своей комнате, и включили их, они обнаружили, что изобретение ведет себя совершенно неожиданным образом. Джонсон вдруг понял, что видит комнату, в которой сидит Пайк. Пайк тоже ощутил, что смотрит на мир глазами Джонсона. Когда они попытались встать, подвигаться или выключить браслеты, их паника только усилилась. Потому что, хотя каждый из них смотрел на мир глазами другого, они все же управляли своими собственными телами.
Результатом были сломанные ребро и мизинец у Пайка и легкое сотрясение мозга у Джонсона. Когда им удалось наконец выключить браслеты и снова начать смотреть на мир своими глазами, они поняли, что это изобретение станет чем-то бо́льшим, чем просто очередное средство коммуникации.
На исследование они потратили еще два с половиной года, скрупулезно проанализировали ход первого эксперимента, долго вносили изменения в механизм и наконец поняли не только как им управлять, но и как расширить его действие, чтобы механизм мог делать то, чего ни один человек и представить себе не мог.
«Не сказать, чтобы мы в точности понимали, что делаем, — писал потом Пайк в автобиографии. — Мы просто вводили разные числа, добавляли и убирали переменные, создавали сотни различных конфигураций, и в конце концов нам удалось установить, что на что влияет».
Так появилась конфигурация B145 — именно ей предстояло изменить мир.
Джонсон и Пайк так до конца и не поняли, почему она работает именно таким образом. Но после того, как им удалось сделать много исправных копий и когда они уже точно знали, что у них в руках, они связались с нужными деловыми партнерами, со всеми необходимыми административными инстанциями, которые должны были удостоверить безопасность изобретения, и, естественно, с прессой. Людям вроде моего папы их заявления казались бредом, но, когда продукт вышел на рынок и люди убедились, что он работает, очень скоро все стали обзаводиться браслетами, и мир действительно изменился — если не перевернулся с ног на голову.
Идея была простой. У Мошико есть браслет. И у Хозелито есть браслет. Мошико звонит со своего браслета на номер Хозелито.
Хозелито видит номер того, кто ему звонит, на экранчике своего браслета, говорит: «О, это Мошико!» — и решает, отвечать или нет. И если он решает ответить на этот «звонок», принять запрос от Мошико, то два браслета устанавливают друг с другом контакт — и Мошико с Хозелито «обмениваются».
Хозелито оказывается в теле Мошико, а Мошико — в теле Хозелито. Номера браслетов обновляются соответственно: номер следует за хозяином, переместившимся в другое тело. И все. Теперь они будут жить в телах друг друга, пока не созвонятся снова и не «обменяются» обратно.
Джонсон и Пайк представили это как новое транспортное средство — видимо, по причинам, связанным с процедурой государственной регистрации, с налогообложением или чем-нибудь вроде того.
Вместо того чтобы договариваться о подвозке до работы, теперь вы просто находите кого-нибудь, кому рукой подать до вашего офиса, а вам — до его. Вы обмениваетесь утром, обмениваетесь обратно вечером — и тем самым немало экономите на транспорте. Как просто.
Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что этими браслетами можно пользоваться и во многих других целях.
Я всегда думал, что во всем, что связано с великими историческими изобретениями, «как?» — это самый важный и интересный вопрос. Так вот, это неверно. У Джонсона и Пайка не было ни малейшего представления о том, как работает то, что они придумали. Как маленькая материнская плата со всем, что к ней припаяно, может преодолеть невидимую преграду между душой и телом. Перепрыгнуть, как козленок. Они просто пробовали разные средства и комбинации, пока не остановились на B145, которая вдруг заработала. Поначалу они даже не знали, как получить патент на эту штуку и дадут ли его вообще. Только постфактум они осознали, насколько важно их изобретение: важным его сделали последствия.
Спросите сотни тысяч людей, которые занимаются межтелесным туризмом, — жителей экзотических мест, которые за плату «сдают» свое тело посуточно ленивым туристам и которые несут ответственность за тот факт, что во многих живописных деревушках Европы не больше десяти процентов жителей находятся в своих телах. Или спросите десятки тысяч фитнес-тренеров, которые занимаются вместо других людей. Волонтеров, позволяющих инвалидам, слепым, глухим, больным самыми разными болезнями пожить в здоровом теле несколько часов или дней. Все они расскажут вам, как обмены изменили мир — и их собственную жизнь.
Потом посмотрите на вторую часть уравнения: на кокаинщиков, которые позволяют всем, кто хочет испытать действие наркотика, оказаться в их безнадежно больном теле — и не испытать ломку (по крайней мере, телесную ее сторону); на людей, кто, сам того не зная, изменил своему партнеру, который телепортировался на часок — и оставил свое тело другому человеку, а тот не устоял перед соблазном; на спекулянтов, которые не продадут вам билет на стадион, а просто позволят попасть на игру, будучи в их теле.
Догадываетесь, к чему это привело? Трудно найти сферу жизни, которая не претерпела бы изменений. От официально признанных религий до научных исследований, от бизнеса до жизни ЛГБТ, от массовой литературы до авангардной поэзии — все почувствовали, что мир изменился.
Транспорт. Ну да, конечно.
Я наклонился к водителю:
— Можете остановиться здесь на пару минут? Я хочу выйти купить сабих².
Он поднял большой палец в знак согласия и повернул руль вправо.
Я не хочу сказать, что транспорт не претерпел изменений после появления обменов. Равновесие установилось по-новому, это понятно. Многие люди все еще предпочитали проводить бо́льшую часть времени в своем собственном теле и, если возможно, ездить на работу. Обычный человек хочет оставаться самим собой и по возможности не меняться. Но если работа была слишком далеко или риск пробок, даже не самых страшных, по пути туда был слишком велик, то они просто выбирали новый способ езды автостопом: поиск того, кто живет недалеко от их места работы и работает недалеко от их дома.
Итак, на одном