Kapitanskaja dochka
Автор Aleksandr Pushkin
3.5/5
()
Об этой электронной книге
В основе романа лежат мемуары пяти¬де¬ся¬ти¬лет¬него дворя¬нина Петра Андре¬евича Гринева, напи¬санные им во времена царство¬вания импе¬ра¬тора Алек¬сандра и посвя-щенные «пуга¬чев¬щине», в которой семна¬дца¬ти¬летний офицер Петр Гринев по «стран¬ному сцеп¬лению обсто¬я¬тельств» принял невольное участие. Александр Пушкин – "Капитанская дочка".
Aleksandr Pushkin
Alexander Sergeyevich Pushkin was a Russian poet, playwright, and novelist of the Romantic era.[2] He is considered by many to be the greatest Russian poet[3][4][5][6] and the founder of modern Russian literature.[7][8] Pushkin was born into the Russian nobility in Moscow.[9] His father, Sergey Lvovich Pushkin, belonged to an old noble family. His maternal great-grandfather was Major-General Abram Petrovich Gannibal, a nobleman of African origin who was kidnapped from his homeland and raised in the Emperor's court household as his godson. He published his first poem at the age of 15, and was widely recognized by the literary establishment by the time of his graduation from the Tsarskoye Selo Lyceum. Upon graduation from the Lycée, Pushkin recited his controversial poem "Ode to Liberty", one of several that led to his exile by Emperor Alexander I. While under the strict surveillance of the Emperor's political police and unable to publish, Pushkin wrote his most famous play, the drama Boris Godunov. His novel in verse, Eugene Onegin, was serialized between 1825 and 1832. Pushkin was fatally wounded in a duel with his wife's alleged lover and her sister's husband Georges-Charles de Heeckeren d'Anthès, also known as Dantes-Gekkern, a French officer serving with the Chevalier Guard Regiment.
Читать больше произведений Aleksandr Pushkin
Evgenij Onegin Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Dubrovskij Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Poltava Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Boris Godunov Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Pikovaja dama Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Kavkazskij plennik Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Cygany Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокMocart i Sal'eri Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокRuslan i Ljudmina Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокMalen'kie Tragedii Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокBahchisarajskij fontan Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок
Связано с Kapitanskaja dochka
Похожие электронные книги
Капитанская дочка Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокКапитанская дочка Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокКапитанская дочка Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокSornye travy: Russian Language Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокArhiv grafini D** Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокИгрок Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокDnevnik lishnego cheloveka Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокПятая печать Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЧем звезды обязаны ночи Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМоя жизнь в искусстве. В спорах о Станиславском Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокУчитель фехтования Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМедная бабушка Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокТерра Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокВот пришел великан Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокSvoja sem'ja, ili zamuzhnjaja nevesta Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокДетские годы Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокVecher na Hopre: Russian Language Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокDnevnik provinciala v Peterburge: Russian Language Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокZapiski malen'koj gimnazistki Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокОтрочество Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокФальшивая убийца Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокТысяча и одна минута Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокКак я чёрта искушал - Юмористическая фантастика, фэнтези Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЧашка кофейной хроники Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокIzbrannye rasskazy: Russian Language Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокBednye Ljudi Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Puteshestvie iz Peterburga v Moskvu Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Пиковая дама. Маленькие трагедии Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокThe smoke of the fatherland Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокMeshhane: Russian Language Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок
«Художественная литература» для вас
Лето в пионерском галстуке Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЛолита Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСсудный день Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокБабушка велела кланяться и передать, что просит прощения Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Зеркало загадок Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокТревожные люди Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5У войны не женское лицо Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Большие надежды. Сборник (Bol'shie nadezhdy. Sbornik) Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокAzazel': Russian Language Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Евгений Онегин Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокНевыносимая легкость бытия Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Бог всегда путешествует инкогнито Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМесопотамия Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЦинковые мальчики Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Уроборос Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Один в океане: История побега Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокНетерпение сердца Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМышь Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Дом, в котором… Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокАрхипелаг ГУЛАГ, 1918—1956: Опыт художественного исследования. Сокращённое издание. Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокProshhanie s illjuzijami: Russian Language Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Иоганн Гёте. Сочинения. С иллюстрациями: Фауст. Страдания юного Вертера Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5В канун Рождества Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокАтлант расправил плечи (3 тома) Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокPodrostok Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Маленькие женщины Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокДоводы рассудка Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЭшелон на Самарканд Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Zapiski iz Mjortvogo doma Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Хулиномика. Хулиганская экономика. Финансовые рынки для тех, кто их в гробу видал Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок
Отзывы о Kapitanskaja dochka
145 оценок3 отзыва
- Рейтинг: 3 из 5 звезд3/5Over liefde tijdens boerenopstanden eind 18de eeuw in Rusland
- Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5This fairly short novel is one of the better known works of the father of Russian literature. Set in the time of the Pugachev rebellion against Catherine the Great in the 1770s, the central character Petr Andreyevich Grinyev, on being made by his father to join the army, is disappointed to be posted to a remote fortress instead of to St Petersburg. He has a chance encounter with a traveller who later turns out to be Pugachev. At the fortress, he falls in love with the eponymous daughter Maria Mironova (though in this translation her father's role is routinely translated as commandant, despite the novel's title). As is often the case in 19th century fiction, Maria is really a cipher with no character of her own other than as a loyal daughter and loving would be wife to Petr; indeed, viewed objectively, the title of the novel is not really appropriate. The translation reads a little oddly at times (a general describing his troops as "children" rather than "lads", presumably as a translation of the Russian word "rebyata"). There is also an additional omitted chapter after the end of the narrative, which is an alternative version of the final chapter, described in other sources I have found as a rough draft that Pushkin discarded, but actually almost identical in places, and with a more dramatic conclusion to the story than in the published version. A good and easy read, though, and quite funny in places.
- Рейтинг: 3 из 5 звезд3/5Over liefde tijdens boerenopstanden eind 18de eeuw in Rusland
Предварительный просмотр книги
Kapitanskaja dochka - Aleksandr Pushkin
Примечания
Береги честь смолоду.
Пословица.
ГЛАВА I
СЕРЖАНТ ГВАРДИИ
-- Был бы гвардии он завтра ж капитан.
-- Того не надобно; пусть в армии послужит.
-- Изрядно сказано! пускай его потужит...
. . . . . . . . . . . . . . .
Да кто его отец?
Княжнин.
Отец мой Андрей Петрович Гринев в молодости своей служил при графе Минихе и вышел в отставку премьер-майором в 17.. году. С тех пор жил он в своей Симбирской деревне, где и женился на девице Авдотье Васильевне Ю., дочери бедного тамошнего дворянина. Нас было девять человек детей. Все мои братья и сестры умерли во младенчестве.
Матушка была еще мною брюхата, как уже я был записан в Семеновский полк сержантом, по милости майора гвардии князя Б., близкого нашего родственника. Если бы паче всякого чаяния матушка родила дочь, то батюшка объявил бы куда следовало о смерти неявившегося сержанта, и дело тем бы и кончилось. Я считался в отпуску до окончания наук. В то время воспитывались мы не по-нонешнему. С пятилетнего возраста отдан я был на руки стремянному Савельичу, за трезвое поведение пожалованному мне в дядьки. Под его надзором на двенадцатом году выучился я русской грамоте и мог очень здраво судить о свойствах борзого кобеля. В это время батюшка нанял для меня француза, мосье Бопре, которого выписали из Москвы вместе с годовым запасом вина и прованского масла. Приезд его сильно не понравился Савельичу. Слава богу,-- ворчал он про себя,-- кажется, дитя умыт, причесан, накормлен. Куда как нужно тратить лишние деньги и нанимать мусье, как будто и своих людей не стало!
Бопре в отечестве своем был парикмахером, потом в Пруссии солдатом, потом приехал в Россию pour être outchitel {чтобы стать учителем. (Франц.)}, не очень понимая значение этого слова. Он был добрый малый, но ветрен и беспутен до крайности. Главною его слабостию была страсть к прекрасному полу; нередко за свои нежности получал он толчки, от которых охал по целым суткам. К тому же не был он (по его выражению) и врагом бутылки, т. е. (говоря по-русски) любил хлебнуть лишнее. Но как вино подавалось у нас только за обедом, и то по рюмочке, причем учителя обыкновенно и обносили, то мой Бопре очень скоро привык к русской настойке и даже стал предпочитать ее винам своего отечества, как не в пример более полезную для желудка. Мы тотчас поладили, и хотя по контракту обязан он был учить меня по-французски, по-немецки и всем наукам, но он предпочел наскоро выучиться от меня коё-как болтать по-русски,-- и потом каждый из нас занимался уже своим делом. Мы жили душа в душу. Другого ментора я и не желал. Но вскоре судьба нас разлучила, и вот по какому случаю:
Прачка Палашка, толстая и рябая девка, и кривая коровница Акулька как-то согласились в одно время кинуться матушке в ноги, винясь в преступной слабости и с плачем жалуясь на мусье, обольстившего их неопытность. Матушка шутить этим не любила и пожаловалась батюшке. У него расправа была коротка. Он тотчас потребовал каналью француза. Доложили, что мусье давал мне свой урок. Батюшка пошел в мою комнату. В это время Бопре спал на кровати сном невинности. Я был занят делом. Надобно знать, что для меня выписана была из Москвы географическая карта. Она висела на стене безо всякого употребления и давно соблазняла меня шириной и добротою бумаги. Я решился сделать из нее змей и, пользуясь сном Бопре, принялся за работу. Батюшка вошел в то самое время, как я прилаживал мочальный хвост к Мысу Доброй Надежды. Увидя мои упражнения в географии, батюшка дернул меня за ухо, потом подбежал к Бопре, разбудил его очень неосторожно и стал осыпать укоризнами. Бопре в смятении хотел было привстать и не мог: несчастный француз был мертво пьян. Семь бед, один ответ. Батюшка за ворот приподнял его с кровати, вытолкал из дверей и в тот же день прогнал его со двора, к неописанной радости Савельича. Тем и кончилось мое воспитание.
Я жил недорослем, гоняя голубей и играя в чехарду с дворовыми мальчишками. Между тем минуло мне шестнадцать лет. Тут судьба моя переменилась.
Однажды осенью матушка варила в гостиной медовое варенье, а я, облизываясь, смотрел на кипучие пенки. Батюшка у окна читал Придворный календарь, ежегодно им получаемый. Эта книга имела всегда сильное на него влияние: никогда не перечитывал он ее без особенного участия, и чтение это производило в нем всегда удивительное волнение желчи. Матушка, знавшая наизусть все его свычаи и обычаи, всегда старалась засунуть несчастную книгу как можно подалее, и таким образом Придворный календарь не попадался ему на глаза иногда по целым месяцам. Зато, когда он случайно его находил, то, бывало, но целым часам не выпускал уж из своих рук. Итак, батюшка читал Придворный календарь, изредка пожимая плечами и повторяя вполголоса: Генерал-поручик!.. Он у меня в роте был сержантом!.. Обоих российских орденов кавалер!. А давно ли мы...
Наконец батюшка швырнул календарь на диван и погрузился в задумчивость, не предвещавшую ничего доброго.
Вдруг он обратился к матушке: Авдотья Васильевна, а сколько лет Петруше?
-- Да вот пошел семнадцатый годок,-- отвечала матушка.-- Петруша родился в тот самый год, как окривела тетушка Настасья Герасимовна, и когда еще...
Добро,-- прервал батюшка,-- пора его в службу. Полно ему бегать по девичьим да лазить на голубятни
.
Мысль о скорой разлуке со мною так поразила матушку, что она уронила ложку в кастрюльку, и слезы потекли по ее лицу. Напротив того, трудно описать мое восхищение. Мысль о службе сливалась во мне с мыслями о свободе, об удовольствиях петербургской жизни. Я воображал себя офицером гвардии, что, по мнению моему, было верхом благополучия человеческого.
Батюшка не любил ни переменять свои намерения, ни откладывать их исполнение. День отъезду моему был назначен. Накануне батюшка объявил, что намерен писать со мною к будущему моему начальнику, и потребовал пера и бумаги.
-- Не забудь, Андрей Петрович,-- сказала матушка,-- поклониться и от меня князю Б.; я-дескать надеюсь, что он не оставит Петрушу своими милостями.
-- Что за вздор!-- отвечал батюшка нахмурясь.-- К какой стати стану я писать к князю Б.?
-- Да ведь ты сказал, что изволишь писать к начальнику Петруши.
-- Ну, а там что?
-- Да ведь начальник Петрушин -- князь Б. Ведь Петруша записан в Семеновский полк.
-- Записан! А мне какое дело, что он записан? Петруша в Петербург не поедет. Чему научится он, служа в Петербурге? мотать да повесничать? Нет, пускай послужит он в армии, да потянет лямку, да понюхает пороху, да будет солдат, а не шаматон. Записан в гвардии! Где его пашпорт? подай его сюда.
Матушка отыскала мой паспорт, хранившийся в ее шкатулке вместе с сорочкою, в которой меня крестили, и вручила его батюшке дрожащею рукою. Батюшка прочел его со вниманием, положил перед собою на стол и начал свое письмо.
Любопытство меня мучило: куда ж отправляют меня, если уж не в Петербург? Я не сводил глаз с пера батюшкина, которое двигалось довольно медленно. Наконец он кончил, запечатал письмо в одном пакете с паспортом, снял очки и, подозвав меня, сказал: Вот тебе письмо к Андрею Карловичу P., моему старинному товарищу и другу. Ты едешь в Оренбург служить под его начальством
.
Итак, все мои блестящие надежды рушились! Вместо веселой петербургской жизни ожидала меня скука в стороне глухой и отдаленной. Служба, о которой за минуту думал я с таким восторгом, показалась мне тяжким несчастием. Но спорить было нечего! На другой день поутру подвезена была к крыльцу дорожная кибитка; уложили в нее чемодан, погребец с чайным прибором и узлы с булками и пирогами, последними знаками домашнего баловства. Родители мои благословили меня. Батюшка сказал мне: Прощай, Петр. Служи верно, кому присягнешь; слушайся начальников; за их лаской не гоняйся; на службу не напрашивайся; от службы не отговаривайся; и помни пословицу: береги платье снову, а честь смо?лоду
. Матушка в слезах наказывала мне беречь мое здоровье, а Савельичу смотреть за дитятей. Надели на меня заячий тулуп, а сверху лисью шубу. Я сел в кибитку с Савельичем и отправился в дорогу, обливаясь слезами.
В ту же ночь приехал я в Симбирск, где должен был пробыть сутки для закупки нужных вещей, что и было поручено Савельичу. Я остановился в трактире. Савельич с утра отправился по лавкам. Соскуча глядеть из окна на грязный переулок, я пошел бродить по всем комнатам. Вошед в биллиардную, увидел я высокого барина, лет тридцати пяти, с длинными черными усами, в халате, с кием в руке и с трубкой в зубах. Он играл с маркером, который при выигрыше выпивал рюмку водки, а при проигрыше должен был лезть под биллиард на четверинках. Я стал смотреть на их игру. Чем долее она продолжалась, тем прогулки на четверинках становились чаще, пока наконец маркер остался под биллиардом. Барин произнес над ним несколько сильных выражений в виде надгробного слова и предложил мне сыграть партию. Я отказался по неумению. Это показалось ему, по-видимому, странным. Он поглядел на меня как бы с сожалением; однако мы разговорились. Я узнал, что его зовут Иваном Ивановичем Зуриным, что он ротмистр ** гусарского полку и находится в Симбирске при приеме рекрут, а стоит в трактире. Зурин пригласил меня отобедать с ним вместе чем бог послал, по-солдатски. Я с охотою согласился. Мы сели за стол. Зурин пил много и потчевал и меня, говоря, что надобно привыкать ко службе; он рассказывал мне армейские анекдоты, от которых я со смеху чуть не валялся, и мы встали из-за стола совершенными приятелями. Тут вызвался он выучить меня играть на биллиарде. Это,-- говорил он,-- необходимо для нашего брата служивого. В походе, например, придешь в местечко -- чем прикажешь заняться? Ведь не всё же бить жидов. Поневоле пойдешь в трактир и станешь играть на биллиарде; а для того надобно уметь играть!
Я совершенно был убежден и с большим прилежанием принялся за учение. Зурин громко ободрял меня, дивился моим быстрым успехам и, после нескольких уроков, предложил мне играть в деньги, по одному грошу, не для выигрыша, а так, чтоб только не играть даром, что, по его словам, самая скверная привычка. Я согласился и на то, а Зурин велел подать пуншу и уговорил меня попробовать, повторяя, что к службе надобно мне привыкать; а без пуншу что и служба! Я послушался его. Между тем игра наша продолжалась. Чем чаще прихлебывал я от моего стакана, тем становился отважнее. Шары поминутно летали у меня через борт; я горячился, бранил маркера, который считал бог ведает как, час от часу умножал игру, словом -- вел себя как мальчишка, вырвавшийся на волю. Между тем время прошло незаметно. Зурин взглянул на часы, положил кий и объявил мне, что я проиграл сто рублей. Это меня немножко смутило. Деньги мои были у Савельича. Я стал извиняться. Зурин меня прервал: Помилуй! Не изволь и беспокоиться. Я могу и подождать, а покамест поедем к Аринушке
.
Что прикажете? День я кончил так же беспутно, как и начал. Мы отужинали у Аринушки. Зурин поминутно мне подливал, повторяя, что надобно к службе привыкать. Встав из-за стола, я чуть держался на ногах; в полночь Зурин отвез меня в трактир.
Савельич встретил нас на крыльце. Он ахнул, увидя несомненные признаки моего усердия к службе. Что это, сударь, с тобою сделалось? -- сказал он жалким голосом,-- где ты это нагрузился? Ахти господи! отроду такого греха не бывало!
-- "Молчи, хрыч! --