Knjazhna Zizi: Russian Language
Автор Vladimir Odoevskij
()
Об этой электронной книге
Княжна Зизи жила вместе с маменькой и старшей сестрой Лидией. Старая княгиня все время болела, И княжна в письмах к Маше постоянно жаловалась на скуку. Летом ещё выезжали в Симонов монастырь, а зимой — хоть плачь. Одно утешение было у княжны — читать книги. Она читала всего Карамзина, читала «Клариссу», которую маменька накрепко запирала в шкап, весь «Вестник Европы»... Более же всего приглянулись ей чудесные стихи Жуковского и Пушкина.
Vladimir Odoevskij – Knjazhna Zizi
Vladimir Odoevskij
Одоевский Владимир Федорович (1803, по др. данным 1804 - 1869), прозаик. Родился 30 июля (11 августа н.с.) в Москве. Отец происходил из древнего княжеского рода, родители матери - крепостные крестьяне. В 1816 - 22 учился в Московском университетском благородном пансионе. Тогда же начал сотрудничать с журналом "Каллиопа" (1820). В это время он увлекся философией Ф.Шеллинга, позднее познакомился с ним, удивив его энциклопедичностью своих познаний. Принимал участие в деятельности "Вольного общества российской словесности", а в 1823 - 25 возглавил первый философский кружок в России - "Общество любомудрия". Центральное его произведение "Русские ночи" можно считать основным литературным памятником русского любомудрия. После 14 декабря 1925 он, как мог, помогал Одоевскому и Кюхельбекеру, ходатайствуя о смягчении их участи. В 1826 Одоевский переезжает в Петербург, поступает на службу в Комитет иностранной цензуры. В эти годы знакомится с Пушкиным, сотрудничает с "Литературной газетой" и альманахом "Северные цветы". Когда Пушкин начинает издание "Современника", Одоевский становится деятельным его сотрудником и помощником. Здесь публикуется его статья "О вражде к просвещению". В 1844 вышло его собрание сочинений в трех томах. С 1846 Одоевский служил помощником директора Публичной библиотеки и директором Румянцевского музея, в связи с переводом которого в 1862 в Москву возвращается в родной город. Расцвет творчества приходится на 1830 - 40: сборник "Пестрые сказки" (1833), "Сказка о мертвом теле, неизвестно кому принадлежащем". Ряд произведений посвящен положению женщины в России: повести "Княжна Мими" (1834), "Княжна Зизи" (1839). "Таинственные повести": "Сильфида" (1838), "Саламандра"(1841). Одоевский внес вклад в развитие музыкальной критики, пропагандировал творчество композиторов М.Глинки, А.Алябьева, М.Балакирева и др. Умер Одоевский 27 февраля (11 марта н.с.) 1869 в Москве.
Связано с Knjazhna Zizi
Похожие электронные книги
Император Иосиф II. Самозванец. Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЧерная женщина Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокVorozhei i gadal'shhiki Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокVecher na Hopre: Russian Language Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокInteresnye muzhchiny Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокТри жениха Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокVnuchka pancirnogo bojarina: Russian Language Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЧем звезды обязаны ночи Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокБолтливый мертвец Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокРомантическая женщина и другие рассказы Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокАриадна Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокШерамур Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокPoslednij Kolonna Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСамозванец Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокZa chto? Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокДневник горничной Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокSvoja sem'ja, ili zamuzhnjaja nevesta Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокSevernyj cvetok: Russian Language Рейтинг: 1 из 5 звезд1/5Выбор из худшего Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокДвойник, или мои вечера в Малороссии Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокУголовный мир царской России Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокКамера Дунца Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЧужая кровь. Романтический детектив Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокФамильная честь Вустеров. Радость поутру Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокBobok Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Iz derevenskogo dnevnika: Russian Language Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМетро 2033: Лешие не умирают Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокКладовая солнца Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокNevydumannye rasskazy o proshlom. Kniga 1 Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок«Krym» Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок
«Беллетристика» для вас
Преступление и наказание: Роман (Golden Deer Classics) Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокВирусократия Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Маленькие женщины Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокВесь Бабель в одном томе Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокВесь Пушкин в одной книге Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМастер и Маргарита Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Azazel': Russian Language Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Большие надежды. Сборник (Bol'shie nadezhdy. Sbornik) Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМышь Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Мысли мудрых людей на каждый день Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокВесь Чехов Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокБратья Карамазовы Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокБратья Карамазовы Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокZapiski iz Mjortvogo doma Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Podrostok Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Proshhanie s illjuzijami: Russian Language Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Атлас. Личная библиотека Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокКапитал Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМы Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Учение Джуал Кхула: Новая Эзотерическая Астрология, том 1 Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокГерой нашего времени (Geroj nashego vremeni) Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокАзбука (Azbuka) Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСборник рассказов Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Эпос о Гильгамеше Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокIdiot Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Спиритический сеанс Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокКак научиться писать стихи Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок
Связанные категории
Отзывы о Knjazhna Zizi
0 оценок0 отзывов
Предварительный просмотр книги
Knjazhna Zizi - Vladimir Odoevskij
Зизи
Иногда в домашнем кругу нужно больше героизма, нежели на самом блистательном поприще жизни. Домашний круг -- для женщины поле чести и святых подвигов. Зачем немногие это понимают?..
Слова женщины.
-- Откуда ты?
-- С биржи.
-- Ну, что?
-- Каждый день выше!
-- Тем лучше.
-- Как тем лучше? Я от этого теряю двадцать тысяч пятьсот рублей.
-- Теряешь?
-- О, да что с тобой толковать? ты не поймешь меня...
-- Однако ж...
-- Видишь ли ты: у меня теперь свободных денег сто двадцать тысяч пятьсот рублей: на сто тысяч я покупаю землю в моей тульской деревне, на двадцать тысяч пятьсот я хотел купить акций новой страховой компании, но они теперь поднялись в такую цену, которой не стоят, и мои двадцать тысяч пятьсот рублей я должен держать у себя почти без всякой пользы.
-- Это ты называешь потерять двадцать тысяч?..
-- О, я уже сказал, что ты ничего не понимаешь!
С сими словами мой приятель, принадлежавший к новой породе фешенеблей-индустриялистов, бросился в кресла, погрузился в задумчивость и с досадою крутил усы свои.
-- У тебя сегодня сплин? -- спросил я его.
-- Да, сплин, и ужасный... Чему ж ты смеешься?
-- Я не смеюсь, а наблюдаю, каким образом байронизм соединяется с биржею. Если и на наше поколение повеял этот мрачно-промышленный дух, что же будет с новым?..
-- Новое будет умнее нас: оно не потеряет столько времени и особенно столько денег на мечты, на звонкие слова и на филантропические бредни; оно будет заниматься солидным, положительным...
-- Скажи мне, ведь ты, кажется, в старину писал элегии?..
-- Как же! И про них толковали в журналах, что они обличают во мне решительное направление к элегическому роду...
-- В самом деле, ты и теперь смотришь элегическим поэтом... И ты, разумеется, бывал и влюблен?..
-- Я и теперь от этого не отказываюсь.
-- Я это знаю, и это доказывает твоя коллекция писем в нескольких томах. Только берегись, я когда-нибудь ее украду, хоть для того только, чтобы посмотреть, чем ты мог нравиться женщинам и как уживаются все эти разноязычные соперницы, сдавленные одним и тем же переплетом? Нет, без шуток -- давно мне хотелось спросить тебя: бывал ли ты влюблен в самом деле, влюблен хоть один раз в жизни, но так, как понимают те люди, которые занимаются сочинением романов, сказок и прочего тому подобного?
Мой промышленник встал.
-- Некогда мне теперь об этом толковать, -- сказал он, -- прощай; мне надобно наведаться у одного человека, который обещал мне достать акций подешевле.
-- Погоди! Кого ты теперь застанешь? Уж пять часов; обедай у меня -- и отведаем вместе новое вино, которое мне предлагают купить. Ты между тем мне расскажешь...
-- А! понимаю, зачем тебе хочется остановить меня: у тебя требуют повести -- etlebarons'embarrasse; {и барон смущается (франц.).} в портфеле и голове пусто; ты думаешь, не наткнешься ли на какую-нибудь мысль в моем болтанье.
-- Может быть; тебе что за дело? Это моя биржевая спекуляция.
-- Хорошо, я тебя потешу, буду сентиментальничать; но только вели давать обедать скорее. Повторяю тебе, мне некогда.
После нескольких рюмок вина мой приятель в самом деле сделался гораздо нежнее. Вино -- великое дело; это единственная поэтическая сторона нашего века. Если оно вредно в физическом отношении, как утверждают гомеопаты, то необходимо в нравственном. Оно сдергивает с человека хоть на несколько минут его промышленную, расчетливую оболочку, естественное состояние выводит наружу и часто помогает нам открывать под холодным, насмешливым человеком -- другого, у которого есть и душа и сердце или нечто похожее на то и другое. Отнимите у нас вино -- мы будем хуже китайцев и американцев.
-- Да, я был влюблен, -- сказал наконец мой рассказчик, -- то есть влюблен по-вашему, так влюблен, что и до сих пор не могу отвыкнуть от негодной привычки вздыхать, вспоминая о моей красавице... Красавице!.. Но постой, не хочу тебе сказывать конца прежде начала. Я сам, признаюсь, люблю начинать роман с четвертого тома, но по опыту знаю, что это не приносит ни пользы, ни удовольствия; к тому же надобно для тебя и исторические свидетельства: пошли своего человека принести от меня зеленый портфель, который лежит возле бритвенного столика.
В 18... я возвратился в Москву из чужих краев. Десять лет я не видал моей родины, и потому для меня все было ново -- и улицы, и домы, и люди. В гостиной моего опекуна собирались каждый вечер гости; занятия были обыкновенные: пили чай, играли в вист и рассказывали городские новости; многие из этих рассказов возбуждали во всех живейшее участие, но для меня, разумеется, долго были тарабарскою грамотою: я не понимал ни условных названий, ни семейных намеков, ни занимательности имен, которые доходили до моего слуха, -- словом, ничего, чем живет домашний разговор. Ты знаешь, я не принадлежу к тем людям, которые из чужих краев привозят полное равнодушие ко всему отечественному и которым так же непонятна своя родина, как непонятны им были и чужие края; я не хотел быть совершенно чуждым в моем семействе, старался прислушиваться к ежедневным рассказам и почти заучивал имена. Одно из них, не знаю отчего, более привлекло мое