Поп Гапон и японские винтовки: 15 поразительных историй времен дореволюционной России
Автор Андрей Аксёнов
()
Об этой электронной книге
Связано с Поп Гапон и японские винтовки
Похожие электронные книги
Apokalipsis nashego vremeni: Russian Language Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокПовседневная жизнь советской коммуналки Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЖан-Батист Мольер. Его жизнь и литературная деятельность Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокБунин и Набоков: История соперничества Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСоня, уйди! Софья Толстая: взгляд мужчины и женщины: Роман-диалог Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокРелигия и мифология Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокО всех созданиях — мудрых и удивительных Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокПодтексты: 15 путешествий по российской глубинке в поисках просвета Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокКофе еще не остыл. Новые истории из волшебного кафе Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокКапитализм: Незнакомый идеал Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокОткуда берутся дети? Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокБлизкие отношения. Как решить проблемы, с которыми сталкиваются все пары Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокКосмос Эйнштейна: Как открытия Альберта Эйнштейна изменили наши представления о пространстве и времени Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокPoltava Рейтинг: 4 из 5 звезд4/5Форма жизни №4: Как остаться человеком в эпоху расцвета искусственного интеллекта Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЭмоции. Не позволяй обстоятельствам и окружающим играть на нервах Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокПреодоление Травмы Войны Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокВзломать всё: Как сильные мира сего используют уязвимости систем в своих интересах Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокАрхитектура сюжета: Как создать запоминающуюся историю Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокКвест: Russian Language Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЗавтра будет лето Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Искусственный интеллект: четвертая промышленная революция Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокО всех созданиях – больших и малых Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокПоэзия как средство воспитания и самовоспитания личности Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокДом у озера Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5И всех их создал Бог Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокПожалейте читателя: Как писать хорошо Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокПищеблок Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок
«История» для вас
Трезориум. Семейная сага Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЗнак Каина. История Российского государства Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокВсемирная история в вопросах и ответах Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЧасть Азии. Ордынский период. История Российского государства Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокНовейшая история России в 14 бутылках водки: Как в главном русском напитке замешаны бизнес, коррупция и криминал Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЗвездуха Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМежду Азией и Европой. От Ивана III до Бориса Годунова. История Российского государства Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокПолитические режимы и трансформации: Россия в сравнительной перспективе Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокДоброключения и рассуждения Луция Катина. История Российского государства Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокВдовий плат. Сборник. История Российского государства Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокОгненный перст. Сборник. История Российского государства: Огненный перст, Плевок дьявола, Князь Клюква Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокВизантийская империя. Краткая история Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокДвенадцать стульев. Золотой теленок. Одноэтажная Америка Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокПОТЕРЯННЫЙ И ВОЗВРАЩЕННЫЙ РАЙ Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокИстория Испании Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Исчезнувшие Цивилизации: Десять Культур, Пропавших Без Следа Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСчастливая Россия Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокRevelation of Leonardo Рейтинг: 3 из 5 звезд3/5Маленькая всемирная история Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокВизантия: История исчезнувшей империи Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокИстория Византийской империи. От основания Константинополя до крушения государства Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЯзыческая Русь Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокБлудливое Средневековье. Бытовые очерки западноевропейской культуры Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокБох и Шельма. Сборник. История Российского государства Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Недоверчивые умы: Чем нас привлекают теории заговоров Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокБитва за прошлое: Как политика меняет историю Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокРомановы в дороге: Путешествия и поездки членов царской семьи по России и за границу Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Поэтические воззрения славян на природу Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5История государства Российского. Том 1 Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Книжное приложение #01 (139) Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок
Отзывы о Поп Гапон и японские винтовки
0 оценок0 отзывов
Предварительный просмотр книги
Поп Гапон и японские винтовки - Андрей Аксёнов
Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.
Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
Рекомендуем книги по теме
Кратчайшая история Советского Союза
Шейла Фицпатрик
Изобретено в России: История русской изобретательской мысли от Петра I до Николая II
Тим Скоренко
Маленькая всемирная история
Эрнст Гомбрих
Предисловие
Обычно история кажется скучным предметом: мы привыкли, что в школе и в книгах на нее смотрят с высоты птичьего полета. Что произошло в 1894 году? В чем цель аграрных реформ Столыпина? Чем отличается футуризм от акмеизма?
Пытаясь ответить на все эти вопросы, мы не видим реальных лиц, а ведь за каждым важным событием стоит цепочка случайностей и множество людей, которые ошибаются, путают даты, ревнуют, подсиживают друг друга, хотят заработать денег. Мечтают о славе. Жаждут любви. Когда начинаешь смотреть на историю под этим углом, оказывается, что те, кто жил 120 лет назад, не слишком-то отличаются от нас сегодняшних.
В этой книге — истории людей: поэтов, банкиров, роковых женщин, мистификаторов, политиков, кинопродюсеров. Некоторые из героев известны, некоторые — забыты, но даже знаменитости здесь не выглядят забронзовевшими. Лев Толстой ссорится с женой из-за денег, а ищущий «горячие» сюжеты фоторепортер исподтишка снимает его. Поэты едут в тур по стране, выступают в небольших клубах, устраивают уличные перформансы и с удовольствием дают поводы для скандальных заголовков в газетах.
Каждое из этих событий имеет последствия. Страна в начале XX века меняется на глазах: растут фабрики и заводы, в деревнях появляются новые школы, русский балет гремит по всей Европе, Московский Художественный театр задает новый мировой стандарт, оппозиционеры ссорятся в Государственной Думе, революционеры устраивают теракты, аристократия ходит на балы. Это время двух войн и двух революций. Это время технического прогресса и новых имен в искусстве. Страна меняется на глазах, и никто не может предсказать, чем все закончится буквально через несколько лет.
Эта книга возникла из подкаста «Закат империи». В каждом его выпуске я рассказываю короткую историю, которая теперь превратилась в главу. Несмотря на общую бесшабашность повествования, каждая глава, каждый герой и каждая ситуация исторически достоверны, все они — объект тщательного исторического исследования. Между собой все эти истории связаны только временем — временем правления последнего императора России. Судьбы героев могут пересекаться, а иногда они могут и не подозревать о существовании друг друга. Эту книгу можно начинать читать с любой главы: тут есть и детективы, и любовные истории, и приключения мистификаторов, и политическая борьба, и финансовые махинации, — но каждая из них дает картину того, чем дышала империя накануне своего заката.
Возможно, узнав больше об этих людях, мы лучше поймем, почему эта империя исчезла. В любом случае скучно не будет.
Где деньги, Лев?
Даже если тебя признает и уважает весь мир, даже если ты стал прижизненным памятником самому себе — все твои заслуги обнуляются, как только ты входишь в свой дом. Особенно если тебя встречает жена вопросом «Где деньги?».
Великий русский писатель и философ, эксцентричная личность, вегетарианец, граф Лев Толстой на рубеже XIX и XX веков был самым известным в мире литератором и активно занимался публицистикой. Он мог позволить себе едва ли не все что угодно, и многое, что другим было непозволительно, ему сходило с рук. Его мнение могло повлиять на любые события внутри страны. Но только не на жену.
Сложно представить, какое именно положение занимал Толстой в то время. Лев Николаевич пользовался всеобщим если не уважением, то вниманием и периодически транслировал в общее культурное пространство духовные идеи. Общество не очень понимало, как к ним относиться, но если и иронизировало над ними, то ласково и с почтительностью. Короче говоря, Толстой был почти живым памятником, а семейная жизнь с памятниками тяжела. Софье Андреевне, жене писателя, приходилось порой несладко.
К 90-м годам XIX века Лев Николаевич не видит себя писателем-беллетристом. Он пишет в дневнике: «Надо покориться мысли, что моя писательская карьера кончена: и быть радостным и без нее». Он приходит к тому, что его миссия в другом. Он говорит об опрощении, о том, что деньги — безусловное зло, о том, что учение Христа и православная церковь плохо сочетаются друг с другом, о том, что Добро лучше Красоты, и заодно — о вегетарианстве.
В декабре 1908 года Лев Николаевич записал в дневнике:
«Если меня и ненавидят, не зная меня, многие, как много людей не по заслугам любят меня. Люди, к[оторые] по своим quasi религиозны[м] взглядам, к[оторые] я разрушаю, должны бы был[и] ненавидеть, любят меня за те пустяки — «Войн[а] и М[ир]» и т.п., которые им кажутся очень важными»¹.
Чуть раньше, в 80-е годы XIX века, Толстому опротивели деньги. Он стыдился того, что его предки веками грабили крестьян и жили за их счет, полагал, что все зло в мире — от денег, и хотел жить просто, довольствуясь малым: рубахой да пшеном. Конечно, кашу из этого пшена готовил повар. В доме были и лакеи, и конюхи. А еще Лев Николаевич любил слушать фортепианную музыку и пополнять библиотеку. Порой он этих желаний стыдился, а порой их не замечал. Простительное свойство для великого человека.
Вначале Толстой даже хотел доход от некоторых своих имений отдавать на нужды бедных, но Софья Андреевна воспротивилась: к этому моменту у них было уже семеро детей, и не все они были готовы к «опрощению». Вернее, готова к этому была только дочь Маша, остальные рассчитывали жить сообразно титулу. Короче говоря, Лев Николаевич нашел компромисс: 21 мая 1883 года он выдал жене доверенность на ведение всех имущественных дел, а себе оставил только самое необходимое.
Софья Андреевна, помимо хозяйственных дел, начала заниматься еще и изданием книг мужа, и это стало приносить неплохой доход. Спустя некоторое время Лев Николаевич решил отказаться от авторских прав на свои произведения, чтобы кто угодно мог печатать и распространять его книги совершенно бесплатно. Он желал, чтобы его новые книги разошлись как можно шире, отношение к своим старым книгам он изменил и денег за них не хотел.
Но эти произведения уже вошли в анналы мировой литературы, гонорары за них составляли существенную часть семейного бюджета, и Софья Андреевна возмутилась. В итоге после долгих переговоров опять был найден компромисс. Права на книги, написанные до 1881 года (в том числе на «Войну и мир» и «Анну Каренину»), Лев Николаевич оставил семье. Что касается прав на книги, написанные Толстым «после духовного возрождения», то в сентябре 1891 года он обратился к редакторам журналов «Русские ведомости» и «Новое время» с таким письмом:
«Предоставляю всем желающим право безвозмездно издавать в России и за границей, по-русски и в переводах, а равно и ставить на сценах все те из моих сочинений, которые были написаны мною и напечатаны в XII томе моих полных сочинений издания 1886 года, и в XIII томе, изданном в нынешнем 1891 году, равно и все мои неизданные в России и могущие вновь появиться после нынешнего дня сочинения».
Удачное решение, учитывая, что прежние произведения продолжали издаваться немалыми тиражами.
Отношения писателя с его детьми всегда были непростыми. Льва Николаевича угнетало то, что старшие сыновья оставались глухи к пропаганде добра и бескорыстия. С дочерьми дела обстояли чуть лучше: Татьяна и в особенности Мария с большим вниманием и почтением относились к отцовским идеям.
К 1891 году деньги и имущество вызывали у графа такое отторжение, что он не готов был даже терпеть обладание ими. Он, уже избавившись от прав на свои произведения, решил разделить все свое имущество между женой и детьми: если имения не будут в собственности Льва Николаевича, значит, моральную ответственность за них будут нести новые владельцы.
Вся семья съехалась в имение. Мучительно долго сыновья, дочери и жена графа делили землю, дома и капитал. Все земельные участки были оценены, после чего их разделили на девять долей. Абсолютного равенства достичь, конечно, не удалось, и доли уравняли доплатами.
17 июня Толстой писал в дневнике: «Дома невесело — раздел». Детям не особенно нравилось участвовать в этом мероприятии, но отец напирал на то, что больше не может терпеть имущество в своей собственности. Маша, которая больше всех стремилась следовать по стопам отца, попыталась отказаться от своей части. Но тут братья и сестры возмутились и уговорили ее не артачиться: иначе все чувствовали бы себя подлецами. Маша заупрямилась, но в конце концов, когда через несколько лет решила выйти замуж, забрала свою долю.
Спустя почти 10 лет Льва Николаевича все еще продолжали мучать воспоминания о разделе:
«Мне теперь смешно думать, что выходит, как будто я хотел хорошо устроить детей. Я им сделал этим величайшее зло. Посмотрите на моего Андрюшу. Ну что он из себя представляет?! Он совершенно неспособен что-нибудь делать. И теперь живет на счет народа, который я когда-то ограбил и они продолжают грабить. Как ужасно мне теперь слушать все эти разговоры, видеть все это! Это так противоречит моим мыслям, желаниям, всему, чем я живу... Хоть бы они пожалели меня!»
В 1891–1892 годах в России был ужасный голод. Неурожай серьезнее всего повлиял на те области, где крестьяне жили особенно бедно. Последствия были катастрофическими, хотя по большей части крестьяне гибли от последствий голода — от антисанитарии, холеры и тифа, а не от недоедания как такового.
К сожалению, вокруг голода 1891–1892 года сложилось достаточно мифов. Одна из причин в том, что советскому государству было выгодно рассказывать об ужасах царизма и при любых претензиях заявлять: «Посмотрите, при царе-то было еще хуже». В первую очередь это касается мифа о «голодном экспорте» — утверждения, что во время голода в конце XIX века большое количество зерна все равно шло за рубеж. Часто в этом контексте приводят фразу, приписываемую И. А. Вышнеградскому: «Недоедим, но вывезем».
Что же было на самом деле? Россия в конце XIX века умудрялась сочетать несочетаемое. Это была аграрная держава, и экспорт зерна приносил в страну существенные деньги. Несмотря на отставание от европейских стран, к концу XIX века зерна в России хватало и для себя, и на экспорт: в этом смысле отсталая империя, совсем недавно избавившаяся от крепостничества, даже выигрывала у позднего СССР. Да, в среднем советский колхозник производил гораздо больше зерна, чем крестьянин в царской России. Но в целом СССР обеспечить себя зерном не мог и был вынужден закупать его за границей².
Но как же голод? Как можно одновременно экспортировать зерно и допускать голод в стране?
Дело в том, что в России в то время сосуществовало много разных моделей ведения сельского хозяйства. Главными были две. В крупных латифундиях (в основном на Украине) землю обрабатывали современными методами, использовали удобрения, получали отличный урожай. Там пользовались наемным трудом, работников требовалось сравнительно немного. Полученное зерно (его было много) продавали и за рубеж, и на внутреннем рынке. Вывозных пошлин в империи не было вообще, то есть зерно просто продавалось тем, кто больше платит.
При этом 80% населения России были крестьянами и жили в деревнях. Питались там очень плохо: если урожая хватало, чтобы перезимовать, это уже считалось удачей. Голод, хотя и не такой жуткий, как в 1891–1892 годах, был нередким, причем ситуация ухудшалась с каждым годом: население страны постоянно росло, а пахотной земли больше не становилось.
В чем проблема? В чрезвычайной неэффективности личного крестьянского хозяйства. Народу в деревне живет много, земли — мало, пашут ее даже не плугом, известным еще древним римлянам, а сохой, об удобрениях и речи не идет. (Кстати, герой этой главы принципиально пахал сохой, а плуг считал вредным нововведением.)
Но одной из самых больших проблем была чересполосица. Земля, принадлежавшая селу, то есть общине, считалась общей и делилась на всех узкими полосками. У каждого крестьянина был не собственный квадрат, где он сеял что хотел, а много-много узких полосок: так удовлетворялось стремление народа к равноправию. Это был самый честный способ поделить общинные угодья, но в такой ситуации всем приходилось сеять одно и то же, работать одинаково и часто одновременно. При этом земля регулярно перемерялась и делилась заново — в зависимости от изменения количества жителей в общине.
В таких условиях удобрять свою землю, заботиться о ней не имело большого смысла: через несколько лет она могла перейти к другому. Кроме того, земли нередко не хватало и, следовательно, в деревне существовал избыток рабочей силы. Но крестьянство считалось носителем духа русского народа и опорой трона, а город — царством разврата, содома и гоморры: пусть-де лучше крестьяне сидят в деревне и не развращаются. Исправлять это начал только Столыпин со своими знаменитыми аграрными реформами, но тогда его время еще не пришло.
Важно также понимать, что в то время землевладение было частным и урожай с земли получал тот, кто ее обрабатывал. Невозможно себе представить, чтобы к крестьянину, как в 1930-е годы, пришел представитель власти и забрал урожай, чтобы отправить его на экспорт в Европу.
Два года аномальной погоды привели к рекордному неурожаю. Рвется там, где тонко: голодать начали крестьяне. Одновременно с этим крупные хозяйства собрали достаточный урожай и продали его за рубеж. Почему за рубеж? Там дороже покупали. Империя того времени уважала частную собственность и не могла позволить себе ни перераспределять урожай в пользу голодающих, ни требовать от частников, чтобы они продавали зерно туда, где за него меньше давали. Рынок тогда регулировался крайне слабо: все имели право зарабатывать и развиваться так, как считали нужным.
Если посчитать весь урожай, то в 1891 году в Российской империи было произведено зерна достаточно и для внутренних нужд, и для экспорта (советское сельское хозяйство при Брежневе, к примеру, не могло похвастать тем же). Тем не менее голод был таким масштабным, что государство все-таки решилось закрыть экспорт зерна, но это оказалось бессмысленным: к этому моменту продавцы зерна и так направляли его на внутренний рынок, потому что цены внутри страны подскочили. Запрет экспорта привел только к тому, что хлебные экспортеры потеряли на Западе рынки, клиентов и доверие.
Государство не только приняло заградительные меры, но и направило огромные средства на закупки зерна и преодоление голода, а впоследствии организовало подробнейшее расследование ситуации. Чтобы катастрофа не повторилась, в России наладили систему продовольственной помощи: крестьян заставляли отдавать часть урожая в специальные фонды, зерно из которых возвращалось им же при неурожае. Если этого запаса не хватало, помогали деньгами и зерном из фондов губернского и общероссийского уровней.
Но государство, конечно, не сразу решило проблему, и Толстой не мог смотреть на мучения народа. Стремясь помочь голодающим, он развил бурную деятельность: организовал комитет помощи крестьянам, открыл столовые для бедных, закупил лошадей для семей, потерявших их. Более того, они с супругой запустили крупнейшую, как это назвали бы сейчас, краудфандинговую кампанию. Софья Андреевна опубликовала в «Русских ведомостях» открытое письмо с просьбой о помощи голодающим. Всего за время голода в виде пожертвований Толстые собрали более 200 тысяч рублей. Деньгами жертвовали даже из-за рубежа: например, из США на имя их комитета пришло около 150 тысяч долларов. Нетрудно оценить, насколько известны и важны для всего мира были и слово Толстого, и участие его в общественных делах.
В этой трагедии Лев Николаевич и Софья Андреевна действовали рука об руку и жена поддерживала мужа. Через три года Лев Николаевич снова воспользовался своей известностью ради блага других, но супруга уже не была так благосклонна. На этот раз Толстой включился в кампанию помощи духоборам.
Кто такие духоборы? Это одна из христианских сект. Духоборы отвергали православную обрядность и даже Библию не считали непререкаемым авторитетом. Вместо нее в их традиции так называемая Животная книга — изустно передаваемые друг другу псалмы и заговоры от зла. Учение секты немного похоже на квакерское.
Один из лидеров духоборов Петр Веригин, будучи в ссылке, познакомился с философией Льва Толстого и, вернувшись, предложил последователям такую программу:
Отказ от эксплуатации наемного труда. (Привет, Карл Маркс!)
Снижение рождаемости путем полового воздержания и отказа от браков. (Привет, Лев Николаевич.)
Раздел имущества поровну между всеми членами общины (с добровольного согласия богачей).
Отказ от стремления к обогащению, опрощение.
Отказ от военной службы.
Вегетарианство.
Последователей Веригина, чтобы отличить от остальных духоборов, стали называть постниками — из-за вегетарианства («Главная основа существования человека — энергия мысли, разум. Пищей вещественной служат: воздух, вода, фрукты и овощи»). Такое реформаторство не могло не прийтись по душе Льву Николаевичу. Но самым важным пунктом был предпоследний: отказ от военной службы, принципиальный пацифизм. Из-за него у духоборов, принявших программу Веригина, предсказуемо начались серьезные проблемы.
В 1895 году несколько тысяч духоборов-постников на Кавказе по совету Веригина заявили властям о своем отказе от военной службы. В ночь на 29 июня они собрали в кучу все оружие, что у них было, и сожгли под пение псалмов. Правительство, чтобы усмирить непокорных верующих, послало казаков, и те действовали чрезвычайно жестоко. Сектантов избивали, грабили, женщин насиловали.
Позже около 4300 духоборов было принудительно переселено, военнообязанных приговорили к заключению в тюрьму и службе в дисциплинарных батальонах, упорствующих ссылали в Сибирь на 18 лет. Столь жестокие репрессии вызвали невероятное негодование, общественность возмутилась, и во главе протеста встал Толстой. Вместе с последователями (а их было немало, даже небезызвестный поп Гапон³ в свое время принадлежал к их числу) он организовал массовую кампанию в прессе, подключил связи с иностранными СМИ — по всей Европе выходили статьи, в которых преследования духоборов в России сравнивали с гонениями на христиан в Древнем Риме. Было опубликовано воззвание о сборе средств — Лев Николаевич лично дополнил его послесловием, передал в помощь сектантам тысячу рублей и пообещал отдавать страждущим все гонорары, которые получал за постановку своих пьес в театрах.
Тут Софья Андреевна, для которой кампания оказалась сюрпризом, потребовала у мужа разъяснений. Четырьмя годами раньше он отдал право распоряжаться своими текстами жене. Она рассчитывала на эти доходы, детей надо было одевать и воспитывать… Короче, «где деньги, Лев?».
Лев Николаевич такой «бесчувственности» не потерпел, и супруги поссорились. Где уж жене понять: она думает только о тщете мирской, а тут божьи люди страдают, и это при том что один поход