Светя другим: Миры Таурис, #6
Автор Vladarg Delsat
()
Об этой электронной книге
Что, если описанный мир станет реальным? Маленькая Ира, умирающая в хосписе, оказывается в теле главной героини собственной книги. Теперь юной создательнице предстоит пережить все испытания, которые она придумала для своих персонажей. Есть и хорошая новость: верный друг поможет девочке справиться и с новым телом, и с новой реальностью. Вот только герои еще не знают, насколько новый мир, созданный Ирой, непредсказуем и опасен.
Vladarg Delsat
Vladarg Delsat's profound experiences as a pediatrician and a father have shaped his literary voice. His eldest daughter's battle with a rare illness inspired him to write while infusing a sense of resilience and hope in his works. He's a multilingual author born in the USSR who now resides in South Germany. Vladarg's narratives delve into the lives of sick and disabled children, as well as their experiences in Russia and Germany. He's a family man with three daughters and an elderly cat. His passion for amateur radio further showcases his desire to connect with others, just as his books connect with readers' hearts, offering hope and a reminder of the unconquerable will to survive.
Читать больше произведений Vladarg Delsat
Гимназисты Сестренка из сна Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокДороже крыльев Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокКолыбельные дочкам и мамам Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокГолос демона Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМэйделе Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокНадежда в каждом шаге Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМама для... Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокХранители Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЕлиорнавия из клана Сигур Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокГлавное в жизни Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок
Связано с Светя другим
Издания этой серии (10)
Личный опыт: Миры Таурис, #2 Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокПобедный день: Миры Таурис, #5 Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСветя другим: Миры Таурис, #6 Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМаленькое сердце: Миры Таурис, #3 Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокПамять: Миры Таурис, #4 Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокРив и Ольга: Миры Таурис, #7 Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокОпаленные: Миры Таурис, #8 Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокВернувшись из ада: Миры Таурис, #10 Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокРазделенные сном: Миры Таурис, #9 Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокШесть цифр: Миры Таурис Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок
Похожие электронные книги
Надежда в каждом шаге Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЖизнь советской девушки Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокНе дай себя сломать: о любви, абьюзе и психотерапии Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСборник рассказов Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокTomka, a detective's daughter Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокТель-Авивские каникулы Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокИсповедь уставшего грешника Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5НЛП твоей судьбы Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокШпионка на отборе у дракона Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокТолько папе не говори! Дневник новой русской двадцать лет спустя Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокТест Тьюринга Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокНе молчи. Дневники горянки Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСтратегия Свободы: Исходный Мир III.I Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокПарашистай. Доктор Ахтин. Жертвоприношения Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокУбей в себе жертву Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокChajka: Russian Language Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокВакцина от одиночества. Истории, вправляющие мозги + курс в подарок! Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокИнтуиция. Burnt in the USSR Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокОтражение миров Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЯд материнской любви: Как мама придумывала мне болезни. Личная история о синдроме Мюнхгаузена Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСны о Чуне Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокБольше, чем одиночество (Bol'she, chem odinochestvo) Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокOfelija Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЛица счастья. Имена любви Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокИстинная для Грифона Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокДьявол во мне Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСмертельный бумеранг любви Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСчастливые Номера Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок3 бестселлера О ведьмах Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокПотерянные: Гимназисты Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок
«Молодежный экшн и приключения» для вас
Вирусократия Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Уроборос Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Секретный дьяк или язык для потерпевших кораблекрушение Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Я вижу твой голос: Фантастический детектив Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5
Отзывы о Светя другим
0 оценок0 отзывов
Предварительный просмотр книги
Светя другим - Vladarg Delsat
Глава первая
Ирочка
Яскоро умру. Мне всего тринадцать, а жизнь уже закончилась. Меня ничего порадовать не может, потому что у меня миелолейкоз и... Я понимаю и не понимаю одновременно маму, сдавшую меня в хоспис. Так хочется в последние дни жизни быть дома, среди родных, может, я тогда смогла бы прожить чуть подольше... А здесь все врут.
Медсёстры врут, что всё будет хорошо. Хотя, может быть, будет хорошо кому-то, когда я умру? Мама выдохнет с облегчением, не надо будет изображать слёзы и приходить сюда. Она врёт, я вижу и чувствую, как ей не хочется приходить, как она ждёт, когда я, наконец... А я всё живу, уже все сроки прошли, а я живу...
Чтобы отвлечься от процесса умирания, я пишу истории. Их можно было бы назвать книгами, и даже читатели есть, потому что я выкладываю их в Сеть не за деньги, а так. Зачем мне деньги, если меня всё равно скоро не станет? Поэтому я пишу, погружаясь, уходя с головой в свои миры — туда, где я могу почувствовать себя живой. Глупые подростки, желающие умереть, даже не представляют себе, как это здорово — жить. Пусть хоть в инвалидной коляске, но жить! Я даже согласна на то, чтобы меня мучили и били, только бы жить! Пусть бы били — больнее, чем сейчас, у них вряд ли получится.
Я пишу сказку. Ну, называется это «фэнтези», но на самом деле это сказка. Я представляю себя на месте главной героини и рассказываю, как у неё появляется мальчик — близкий человек, настоящий друг. Они, конечно, друг друга сразу же замечают и тянутся один к другому... Только девочке плохо, потому что она болеет. Не лейкозом, как я, а чем-то другим, не таким страшным.
Я хочу, чтобы в сказке была Магия. Только мне плохо после уколов, да и просто так плохо, поэтому я не всегда понимаю, что пишу, но пишу всё равно. Когда я набираю текст, мне не так страшно, потому что я улетаю из хосписа и живу там, в другом мире. Моя героиня, как и я, тоже не очень здорова, но этого никто не видит. Я так сделала, чтобы её было жалко, и мальчик у неё был. Наверное, это не очень честно, но это же моя сказка.
Мальчика не любят опекуны. Он живёт в Германии, но там что-то не так с его документами, из-за чего за него опекунам платят меньше денег. Поэтому его не любят, уж такие люди его опекуны — всё на деньги меряют. По-моему, так всё логично получается. Главное, чтобы было логично, потому что иначе читатели пишут, что я нехорошая девочка, а я так хочу быть хорошей... хотя бы напоследок.
С каждым днём мне становится всё хуже... Самое противное, что я здесь совсем одна. Нет ни мальчика, ни братика, ни мамы... Папа ушёл от нас, когда я заболела. Ну, примерно в то самое время... Наверное, поэтому меня мама разлюбила. Потому что я умру — и всё, а папа — он же на всю жизнь.
— Долго ей ещё мучиться? — слышу я голос мамы в коридоре хосписа.
Ей, наверное, не терпится узнать, когда же я, наконец, умру. А братик ко мне не приходит совсем, и даже в Интернете не пишет. Как будто для него я уже умерла. Ай, как больно... Я не выдерживаю, начинаю плакать. Через минуту ко мне заходит тётенька со шприцем. Я знаю, что это такое — сначала будет хорошо, а потом надо снова колоть. Потому что это наркотики, другое на меня уже не действует. Но вот пока хорошо, надо писать, а то не успею, и сказка не получится.
Вот... Значит, мальчика я описала: опекуны его не любят, в школе его тоже бьют, а девочку хоть и не бьют, но хотят. А почему её хотят бить? А! Потому что симулянткой считают! Как меня в самом начале, и даже пару раз побили, но потом мне стало всё хуже становиться, и тогда выяснилось, что я не симулянтка, а умираю.
Вот, пусть ей скажут много плохих слов, она расплачется и встретит мальчика, а он её сразу обнимет... Что было бы, если бы меня на улице мальчик обнял? Не сейчас, а раньше, когда симулянткой называли? Интересно, дяденьке психиатру стыдно теперь?
Так вот, если бы меня мальчик обнял, то получил бы в нос. Значит, нельзя сразу обнимать, а сначала надо поговорить. Я сейчас всегда такая маленькая-премаленькая, потому что больно очень. Но мне уже не стыдно даже, потому что всё равно же скоро умру, правильно?
Так вот... А мама даже не зашла ко мне... Хнык... Ладно, мальчик видит девочку, девочка плачет. И вот он такой весь из себя рыцарь подходит к ней. Ведь он же рыцарь? Для себя же пишу, пусть даже читатели возмущаются. Я умру, а мои сказки будут жить. Может быть, кто-нибудь когда-нибудь вспомнит обо мне. Жила-была когда-то такая вот Иришка... Ирочка, как меня называют тут. Так ласково-ласково, но всё равно они врут. Улыбаются лживо, а самим всё равно. Всем всё равно, раз уж даже мама... И братик...
Доктор ко мне больше не приходит, потому что мне совсем немного осталось. Тётя одна сказала, что, может, даже целую неделю ещё протяну, но вряд ли. Совсем недавно прочитала одну книжку, это из-за неё я начала писать, там смешная девочка доктора наказала. И мне тоже захотелось писать, чтобы быть счастливой — хотя бы в книге.
Сначала меня пытались лечить, долго-долго лечили, но мне становилось очень плохо от такого лечения — меня рвало, ещё выпали волосы на голове, и я перестала ходить. Однажды ноги просто отказались ходить, и всё... Так я и привыкла к инвалидному креслу, потому что ножек как будто нет совсем. Может быть, это из-за терапии, может быть, от чего-то другого — я не знаю. Да и какая разница?
Вот я главу дописываю и сейчас опубликую её на сайте, где много таких «писунов», как я. У меня даже свои читатели есть, их немного, конечно, но они есть. Особенно один читатель, он меня критикует. Я от этого плачу, но чувствую себя живой, хотя медсёстры ругаются — мне опасно плакать... Но я же всё равно умираю, так почему бы не поплакать, правильно?
Пишут уже... Благодарят за продолжение, они это «прода» называют. А вот уже по делу начинают, сейчас посыпятся недовольные, потому что не бывает так с девочками. Ну, это они думают, что не бывает, потому что никогда не были симулянтами с миелолейкозом. Но им я такого желать не буду, потому что нечего. Не знают такого — и пусть радуются, всё получше будет.
Критик мой пришёл... Я знаю, что он пришёл, сейчас понапишет такого, что я опять буду плакать. Он внимательно следит за всем, что я публикую, как будто хочет показать, что я не одна. Спасибо ему за это. Только мне становится всё больнее, хотя укол должен ещё действовать. Во рту кровь, я её по вкусу чувствую, и такое ощущение, что становится темнее вокруг. Неужели это уже пришло, и я умираю? Но я не хочу! Можно я хотя бы прочту, что мой читатель накритикует? Ну пожалуйста! А ещё у меня Магия не дописана, она же маленькая ещё, как она будет? Я не успела её взросление описать... Становится всё темнее. Я от боли почти ничего не вижу, к рукам подступает сильный, просто страшный холод.
Мне больно, больно! Я больше не могу... Даже кричать уже не могу... Ну увидьте же кто-нибудь красный огонёк монитора, спасите меня! Ну хоть несколько минуток ещё... Не хочу умирать!
«Мне тебя будет не хватать», — появляется короткий комментарий от моего критика перед тем, как свет гаснет окончательно. Он знает? Откуда? Я же под псевдонимом писа...
Доктор Влад
Отделение интенсивной терапии специализированной клиники живёт своей жизнью. Идя в ординаторскую, я задумчив, ибо мыслей в голове роится великое множество. В четвёртой лежит девочка, с которой мы ночью наплясались — она будто бы не желала жить, балансируя на самом краю, поэтому надо посмотреть её семейный анамнез. Такие состояния очень необычны и так просто не встречаются. Мальчика из третьей уже можно переводить к коллегам на этаж ниже, пусть копают сердце [1] до победного конца. Начинается весна — самое жаркое время у детей с крайне редкими заболеваниями, когда просто не знаешь, где бахнет.
Решив заскочить по дороге в курилку, я поворачиваю налево. В курилке у нас висят перлы от коллег, но и не только от них. Достав сигарету и отняв у кофейного автомата очередной стаканчик с кофе, я затягиваюсь первой, самой сладкой порцией токсичного дыма. Курить вредно, пить противно, а помирать здоровеньким жалко — старая шутка, но актуальная, конечно. Для докторов вообще характерно пренебрегать своим здоровьем. Так сказать, светя другим...
Я — доктор детской реанимации в нашей клинике, куда привозят бесконечные «ошибки» коллег. Крайне редкие болезни очень часто начинаются с диагноза «психосоматика». Иногда этих коллег хочется просто придушить, но нельзя — в Германии запрещено врача называть нехорошими словами. Бить тоже нельзя. Хотя иногда хочется, особенно когда очередную «ошибку» привезут... Но — тс-с-с... Сейчас перекурю и пойду думать дальше — не нравится мне это затишье. Дежурства у нас не приняты, суточные в смысле. Но я — начальник, поэтому могу остаться и на ночь, если очень нужно. Правда, лучше не оставаться, потому что, кроме пациентов, есть и свои дети, а им нужен папа.
Стою я, курю, бездумно глядя на пустую вертолётную площадку, пока забредшая в голову мысль не добирается до органов этого самого... мышления. Если площадка пустая, значит, вскоре кого-то интересного и очень срочного привезут. У нас сюрпризов типа юных дев с вагинизмом на цукини не бывает — если привозят, то такое, что мало не покажется.
— Влад! — кардиологи пожаловали.
Они курить топают всей толпой, потому что у них практикантка завелась — мозг жуёт на тему курения, а много кто из экстренников дымит, как-то так повелось... Стресс, значит. А Влад — это я, сокращённое имя, значит. А полное я не скажу, из вредности, ибо с кем поведёшься...
— Жалуйтесь, — предлагаю им, тяжело вздохнув.
Знаю, с чем они пришли, знаю... У ребёнка прогноз[2] сильно так себе, очень сильно: четырежды останавливалась[3] малышка, и ведь десять лет всего. При этом не очень понятно, что именно с ней — не описано такой картины нигде, значит, возможно, имеем дело с чем-то новеньким. А «что-то новенькое», доложу я вам — та ещё история: пока опишешь, пока докажешь... Эх...
— Штерн опять утяжеляется... — эти щенячьи глаза означают просьбу перевести пациента ко мне.
Страшно им, и я их очень хорошо понимаю. Девочка, конечно, неизвестно как в жизни держится. Сочетанный порок[4], и оперировать нельзя, опасно очень, поэтому и сердечная недостаточность, и другие сюрпризы. А сюрпризов много, и не кардиологам их решать, да и с родителями у ребёнка не всё ладно, ласки ей не хватает очень. Детям тепло нужно, и чтобы больно не было. Наша задача — сделать так, чтобы не было больно, а вот тепло... Ничего, котёнок, всё хорошо будет.
— Ладно, переводите... — я вздыхаю, но они правы — у них Марьяна не выживет. — Пацана этого, Уиллиса, я вам отдам, есть у меня ощущение Боталлова протока[5], но доказать субкомпенс[6]...
— Реанимация ошибаться не умеет, — хмыкает Дитер, глава кардиологии. — Договорились.
Киваем друг другу и расходимся. Пока пауза, можно писать очередную часть к сказке. Ну да, я пишу всякую фантастику с фэнтезятиной вперемешку. Нина вон стихи публикует, Вольф каждые выходные на стрельбище... Нужно какое-то занятие, чтобы сбрасывать эмоции, нужно, иначе, по мнению нашего психиатра, просто собьёт крышу. Вот я и пишу сказки, начинающиеся часто очень грустно, но заканчивающиеся всегда счастливо, потому что это же сказки. Часть из них друзья даже на немецкий перевели, чтобы детям подкладывать... И ведь работает — появляется надежда, где-то даже вера в победу. Даже когда шансов нет — появляется надежда. Значит, не зря пишу. Скорость печати у меня высокая, потому успеваю накропать почти главу, когда за окном возникает этот звук... Его ни с чем не перепутаешь — вертолёт идёт на посадку. Значит, надо отложить планшет и топать в направлении приёмного. Если гоняли вертолёт, значит, точно нам работа прилетела.
Я, как всегда, не ошибаюсь. Санитары бегом вкатывают каталки. И что мы тут имеем?
Девочки-близняшки лет пяти, основной диагноз — «психосоматика», а им больно, просто больно — и всё. Как этого можно не видеть, ну вот как?! Всех боятся, значит, или пугали, или били, что в нашей стране запрещено просто категорически.
Сейчас дядя доктор успокоит маленьких солнышек. Очень удивились, кстати, тому, что они — солнышки, даже переспросили. Ошибся я с возрастом, им по семь лет. Значит, надо и кардиологию подключить[7], особенно учитывая обморок и апноэ[8] в школе. Сердечники всегда выглядят младше своих лет. Испугались они сильно, ну да это знакомо... Близняшки — значит, в один бокс, и всё сам. Пока родителей не привезли, надо успокоить детей. Это очень важно — именно успокоить, а не то напляшемся.
— Ну вот, здесь вы немножко поживёте, а мы выясним, почему так больно, — улыбаюсь, глажу — как иначе, дети же.
Тут спешить нельзя, у обеих суставы отёчные, значит, проблема давняя и очень серьёзная. Поэтому никуда не торопимся, потерять контакт с детьми очень просто, но категорически нельзя. Если они почувствуют недоверие, то будет очень плохо, а «очень плохо» я не люблю.
— Больно... — шепчет лежащая слева.
Мария ее зовут, Машка, если по-русски. Но мы говорим по-немецки, что вполне логично в Германии, не правда ли?
— Вот тут больно? — знаю я, конечно, где у вас болит, ничего особо нового в гипермобильном[9] типе нет.
Лучезапястные, иногда пальцы, часто ещё и колени... И больно до слёз. А вот отдельные коллеги читать не умеют или не любят, поэтому диагноз — «психосоматика». Сказать о коллегах можно всякое, но бессмысленно, поэтому работаем дальше. Больше полувека диагноз существует!
— И ещё тут... — шепчет ребёнок, увидевший, что ей верят.
Каждый раз вот это недоверие вначале, а потом сразу, взрывом, счастье — яркое, волшебное... Поверили, значит. Вот каждый раз не хватает зла на коллег.
— Когда дышу... — добавляет она, и мне сразу же становится нехорошо.
— А вот доктор вас сейчас гладить будет... — на мониторе такое, что волосы дыбом. Жму кнопку оповещателя, ибо дети на грани шока, доигрались с ними, значит...
— А Луиза не может сказать, — несмотря на то, что девочки — близнецы, одной из них намного тяжелее. В палату вальяжно[10] входят коллеги, начинаем работу...
Через час дети уже сладко спят. Кислород, провода, но зато нет боли. Это очень важно, чтобы не было боли, да. Дети не любят, когда больно, да и когда им не верят — тоже. Марта, это наша старшая медсестра, показывает жестом — прибыли родители. Пойду пугать. Раз детям не верили, значит, нужно напугать до непроизвольного мочеиспускания, ибо они должны запомнить: детям больно!
Действительно, двое самоуверенных... «Они притворяются, чтобы привлечь внимание». Ну, гады, держитесь, я вас за язык не тянул!
— А зачем им привлекать внимание? — интересуюсь я нарочито спокойным голосом. — Может быть, вы недостаточно проводите с ними времени? Не обнимаете? Или они думают, что их не любят?
Для Германии это очень серьёзно — недостаточный уход за детьми может очень больно ударить по кошельку, вплоть до очень серьёзных последствий. Во-о-от, испугались, это хорошо. Продолжаем разговор.
— Мы совсем не это имели в виду! — мать детей соображает, на что я намекаю, сразу же сдав назад. Намного проще обвинить ребёнка в симуляции, чем поверить в то, что доктор может чего-то не знать, и искать, искать, не сдаваясь.
— Болезнь ваших детей относится к редким...
Ну, и лекция минут на сорок. Да, у меня есть на это время, потому что лучше потратить его сейчас, чем потом пытаться откачать этих маленьких котят, для которых ещё не поздно. Сердца им посмотрят кардиологи, хотя я и так уже по монитору вижу, в чём дело, а это значит... Нехорошие вещи это значит, честно говоря, но тут ничего не сделаешь — если абляцию[11] не выдержат, совсем плохо будет. Хорошо, что хоть это решать не мне. Вон как побелели, когда я им рассказал о том, что девочки могут «закончиться»[12] от любого стресса.
Мы не используем слова, напрямую связанные со смертью, чаще всего говорим немного иносказательно, чтобы не накликать. Очень страшно накликать на самом деле. Потому так и говорим... Всё, тут разобрались. Дети проснутся,