Кому на Руси сидеть хорошо: Как устроены тюрьмы в современной России
Автор Ева Меркачёва
()
Об этой электронной книге
Читать больше произведений Ева Меркачёва
Громкие дела: Преступления и наказания в СССР Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокГрад обреченных: Честный репортаж о семи колониях для пожизненно осужденных Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЧисто российское преступление: Самые громкие и загадочные уголовные дела XVIII – XX веков Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок
Связано с Кому на Руси сидеть хорошо
Похожие электронные книги
Спецзона для бывших Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокИ возвращается ветер... Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокВ поисках потока: Психология включенности в повседневность Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокНе убоюсь зла Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Вскрытие покажет: Записки увлеченного судмедэксперта Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокРусская культура заговора: Конспирологические теории на постсоветском пространстве Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокГоловы профессора Уайта: Невероятная история нейрохирурга, который пытался пересадить человеческую голову Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокКнига про свободу. Уйти от законничества, дойти до любви. Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Новое Просвещение и борьба за свободу знания Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМагия мозга и лабиринты жизни Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСтрах, любовь и пропаганда: Механизмы влияния в сектах и тоталитарных системах Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМаксимальный репост: Как соцсети заставляют нас верить фейковым новостям Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокХлопок одной ладонью: Как неживая природа породила человеческий разум Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЗакрытые: Жизнь гомосексуалов в СССР Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокОтрок. Внук сотника Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокТретий храм: Утопия Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокКарельский блицкриг Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСмерть (Smert') Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокФАЗА. Взламывая иллюзию реальности Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокБессмертная жизнь Генриетты Лакс Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокИзвращенный мир Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокВнук сотника Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокОбыкновенные убийцы: Как система превращает обычных людей в монстров Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокЧеловеческий рой. Естественная история общества Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокБудущее разума Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокВладимир Роменец. Часть 3 Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМужчина в меняющемся мире Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокБлизкие контакты далеких предков: Как эволюционировал наш вид Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок
«Социальные науки» для вас
Как Мужчины Делают Из Женщин Ничтожества Или Почему Курица Не Птица, А Баба Не Человек Рейтинг: 5 из 5 звезд5/510 мифов об СССР Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Русская культура заговора: Конспирологические теории на постсоветском пространстве Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокСоционика. Наедине с другими Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокБогини: тайны женской божественной сущности Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокРоссийская психология в пространстве мировой науки Рейтинг: 5 из 5 звезд5/5Взломать всё: Как сильные мира сего используют уязвимости систем в своих интересах Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМифология: Бессмертные истории о богах и героях Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМифы и сказки о деревьях Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМиф о красоте: Стереотипы против женщин Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМертвое время Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокОриентализм Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценокМифозои: история и биология мифических животных Рейтинг: 0 из 5 звезд0 оценок
Отзывы о Кому на Руси сидеть хорошо
0 оценок0 отзывов
Предварительный просмотр книги
Кому на Руси сидеть хорошо - Ева Меркачёва
Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.
Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
Рекомендуем книги по теме
Град обреченных: Честный репортаж о семи колониях для пожизненно осужденных
Ева Меркачёва
Безлюдное место: Как ловят маньяков в России
Саша Сулим
Громкие дела: Преступления и наказания в СССР
Ева Меркачёва
Вскрытие покажет: Записки увлеченного судмедэксперта
Алексей Решетун
От автора
Эта книга — настоящие тюремные хроники. Здесь не выдуманные, а реальные истории и описания российской тюрьмы в 2022 году. Этот роковой год вошел в историю, о нем уже написали и еще напишут политологи, социологи и т.д. Я же хотела зафиксировать его через призму российской тюрьмы. Очень надеюсь, что книга будет не только интересна широкому кругу читателей, но и полезна криминологам, депутатам, чиновникам и судьям — чтобы они могли, опираясь на эти данные и рассказы, менять тюремную систему.
Книга состоит из четырех частей. В первой я описываю ситуацию в московских СИЗО, в том числе уровень тюремной медицины и проблемы с условиями содержания. 2022 год неприятно поразил переполненностью СИЗО. Я рассказываю, как люди выживают в экстремальных условиях: заключенные спят на полу или по очереди, многим не хватает не только матрасов, но и подушек. Особенно интересно это было проследить на примере СИЗО №4 «Медведь». Именно в «Медведе» сегодня самый, скажем так, необычный состав заключенных: в прошлом священники и полицейские, сотрудники ФСБ и председатели судов… Многие из них были идеологами или же просто были частью системы.
Описание женского СИЗО и истории женщин, которые живут в ожидании приговоров по пять (!) лет, многих наверняка шокируют. Но это то, что нужно знать.
В книге много статистики. Кстати, вы, возможно, удивитесь, узнав, что треть московских заключенных — иностранцы. Об их «приключениях» я рассказываю отдельно.
Вторая часть посвящена проверке СИЗО, колоний и тюрем регионов с самой дурной славой. И в ней я поднимаю тему пыток (в том числе с рассказами очевидцев). В составе группы членов Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ) я побывала в саратовской тюремной туберкулезной больнице, которая стала символом расчеловечивания.
«Что помогло вам выдержать пытки?» — «Я смотрел на тех, кто мучил меня, и благодарил Бога, что я не на их месте». Этот диалог состоялся у меня с одной из жертв пыток. Сколько их было за последнее время... И у каждой такой пытки были «режиссеры», имена которых в «титрах» уголовных дел не всегда значились. Люди, которые заявляли, что стали жертвами пыток, сейчас подвергаются репрессиям, против них возбуждают уголовные дела за ложный донос. Как выражаются правоохранители, это «ответка». А за извергов-мучителей (в том числе уже признанных преступниками судом) грудью вступаются их коллеги.
Третью часть я посвятила великому подвижнику-правозащитнику Андрею Бабушкину и самой необычной тюремщице эпохи.
Наконец, четвертая часть — о тех революционных изменениях, которые происходят с тюрьмой всего пару раз в столетие и которые случились в 2022 году: о появлении новых ПВР (правил внутреннего распорядка) и участии осужденных в специальной военной операции (в том числе о попытках, правда безуспешных, пожизненно осужденных попасть в зону СВО).
Ваша Ева Меркачёва
Слово эксперта
Вы когда-нибудь задумывались над тем, когда появились тюрьмы? Кажется, что они существовали во все времена. Мы настолько привыкли к соседству с местами строгой изоляции, что даже не задаемся вопросом, есть ли им альтернатива. Тюрьма для нас — атрибут обычной социальной жизни, а сама ее концепция, как кажется, не требует аргументации и доказательств ее убедительности. Между тем тюрьме в ее современном понимании и целеполагании меньше трех столетий. Конечно, в древности тоже были тюрьмы, но на протяжении долгого времени они оставались исключительно местом заточения и растянутой во времени мучительной смерти. Например, в империи инков тюрьмы считались страшнее казни: в них обитали хищные птицы и звери, ядовитые змеи и насекомые. Если заключенному удавалось пережить в этом аду назначенный судом короткий срок, его признавали невиновным и освобождали. В России XVII века «арестанты внутри стен тюрьмы представлены были сами себе, правительство принимало меры лишь против их побегов. Даже тела умерших колодников государство в то время не считало возможным хоронить…»¹
Со временем лишение свободы приобрело новый смысл: возникла цель исправления. Появились современные тюремные здания, была регламентирована пенитенциарная служба. Но намного ли существующие сегодня тюрьмы отличаются от тех, что были у инков? Изменилась ли сущность тюрьмы? Или она осталась тем же тотальным институтом, полностью подчиняющим себе личность осужденного? Можно ли достичь исправления в условиях изоляции? Ответы на эти сложные вопросы, на мой взгляд, пытается дать Ева Меркачёва.
Каждый приобретающий огласку (в том числе благодаря Еве) случай насилия в исправительных учреждениях и следственных изоляторах неизменно воскрешает дискуссию о реформе пенитенциарного ведомства. В качестве панацеи, например, предлагается идея разделения функций охраны и исправительного воздействия. В погонах — охрана, а в деловых костюмах — гражданский пенитенциарный чиновник. Надо сказать, что ни один из существовавших проектов тюремной реформы не дал значимого результата. Да и тюрьму начали реформировать на следующий день после открытия первой из них. При этом «веками слово в слово повторяются одни и те же фундаментальные принципы… всякий раз они выдают себя за наконец-то найденную, наконец-то признанную формулировку принципов реформы, которой прежде всегда недоставало»².
На самом деле, реформировать надо не столько учреждения, сколько профессиональное сознание. Во-первых, нужно признать, что тюрьма отнюдь не главное средство противодействия преступности и что она когда-нибудь может уступить свое место другому наказанию, точно так же, как когда-то тюрьма заменила собой членовредительские санкции.
Во-вторых, важно помнить, ради чего мы тратим столько ресурсов на содержание пенитенциарной системы. Каждый раз я предлагаю студентам, приступающим к изучению уголовно-исполнительного права, простую фабулу на тему реализации одного из прав осужденных. И каждый раз неизменно слышу от кого-нибудь из них: «Зачем им такое-то право, они же преступники?» Слышу я эту фразу и в профессиональной среде. «Какие могут быть у них права, они же преступники?»
Нельзя сказать, что в российской тюрьме ничего не меняется. Отнюдь. Мы сегодня являемся свидетелями одной из самых серьезных трансформаций уголовно-исполнительной системы. За последнее десятилетие были закрыты сотни учреждений, не соответствующих минимальным стандартным требованиям, радикально сократилось и число осужденных. На 1 августа 2022 года в российских исправительных колониях, тюрьмах и СИЗО содержались 465 347 человек, из них четверть — в СИЗО (114 172 человека). Это исторический минимум в новейшей истории! Так, например, в 1986 году число находящихся в местах лишения свободы составляло 2 356 933 человека, в 1991 году — 1 254 247, в 2000 году — 1 092 000. Россия, много десятилетий занимавшая третье место в мире по тюремному населению, переместилась на пятое место. А по количеству заключенных на 100 000 человек — в третий десяток.
Теперь важно, чтобы трансформация привела к качественным изменениям системы в целом. Интервью и поездки Евы Меркачёвой способствуют этому. Они позволяют взглянуть на мир тюрьмы изнутри, понять ее сущность, увидеть человека тюрьмы. Здесь речь идет не только об осужденном, но и о его близких, а также о сотрудниках исправительных учреждений. Этот мир может показаться пугающим и полным жестокости и несправедливости, но в нем же можно увидеть и доброту, и надежду, и простые человеческие эмоции.
Данил Сергеев,
криминолог, кандидат юридических наук, проректор УрГЮУ им. В. Ф. Яковлева
Вместо предисловия
Книга «Кому на Руси сидеть хорошо? Как устроены тюрьмы в современной России» — новая работа известной российской журналистки (титулованной за очерки в газете «Московский комсомолец» званием «Золотое перо России»), активного правозащитника, члена Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) города Москвы, члена Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Евы Меркачёвой. Книга родилась на основе публикаций автора в ее родной газете. Недавно из печати почти одновременно вышли две ее книги — «Град обреченных»³ и «Тесак, Фургал и другие»⁴. Обе посвящены трудной для общества теме — проблеме смертной казни как уголовному наказанию и тюремному миру осужденных за самые тяжкие и опасные преступления. Обе — в контексте главного вопроса о том, оправдан ли существующий в России запрет на применение смертной казни к таким преступникам. Ответ на него непрост, так как вряд ли еще какая уголовно-правовая проблема волнует людей (в равной мере юристов и неюристов) так, как проблема смертной казни. Сколько высказывается доводов за и против такого вида наказания!
Новая книга продолжает тему тюремной жизни современной России, однако привлекает внимание к другой категории «сидельцев» тюремных учреждений. А именно — к обвиняемым в самых различных преступлениях, но оказавшихся в жестких условиях тюремного быта по одному лишь подозрению в их совершении. Речь идет о лишении свободы находящихся в так называемых следственных изоляторах (СИЗО).
Автор сумел нащупать больное место нашей тюремной системы (уже постсоветского времени) — ее перенаполняемость. Так, например, даже через пять лет после принятия действующего и поныне Уголовного кодекса Российской Федерации в местах лишения свободы (а также в местах предварительного заключения), согласно официальной статистике, ежегодно находилось около миллиона и даже более человек. Это не могло не иметь негативных последствий, в том числе привело к криминализации значительной части населения России, ухудшению условий содержания осужденных (не хватало, например, «койко-мест» в колониях и тюрьмах, а также нормального питания).
И не сразу, а с большим трудом законодателю и судам все-таки удалось сократить «тюремное население». Так, к началу 2017 года число лишенных свободы в России достигло своего исторического минимума: в колониях и тюрьмах содержалось 523 000 человек (а не ежегодных около миллиона). Невероятно, но факт: некоторые колонии даже стали закрываться за ненадобностью (процесс этот, судя по официальным данным, продолжается до сих пор).
Существует, однако, одно но: для следственных изоляторов такая динамика наполняемости, по наблюдению автора книги, нехарактерна. И описанная выше проблема вернулась именно в СИЗО. И главное то, кто пострадал и продолжает страдать от этого, — лишенные свободы в этих учреждениях женщины. Так, по подсчетам Евы Меркачёвой, именно там в 2022 году встретили Новый год и Рождество почти 900 представительниц слабого пола, в том числе беременных и имеющих малолетних детей. «Примерно треть из них могли бы провести его с близкими под домашним арестом или под подпиской о невыезде, потому что совершили нетяжкие преступления. Но не сложилось… Трижды не сложилось: сначала следователь, потом прокурор и наконец судья посчитали, что решетки этим женщинам подходят больше новогоднего убранства». Автор приводит в пример «экономическую камеру», так как в ней находятся женщины, арестованные по подозрению в совершении именно экономических преступлений — мошенничества, присвоения и др. В ней 29 человек, из которых у 16 есть дети, а восемь из них — официально многодетные матери. По приблизительным подсчетам Евы, обитательниц только этой камеры ждет дома около 40 детей. Но те, кто отправлял за решетку их мам по подозрению в совершении ненасильственных (и еще не доказанных!) преступлений, вряд ли это учитывали.
На что жалуются эти лишенные свободы и возможности общаться с детьми женщины? Главное — на то, что нередко дожидаются приговора пять лет (!). Примеров достаточно. Вот один из них: «В этом СИЗО я с марта 2017 года, — рассказывает молодая женщина. — Я все еще не осуждена: за эти пять с половиной лет дело так и не доходило до приговора».
Переполнены не только женские СИЗО, но и мужские (там «перелимит» еще больше). Так, в «Матросской Тишине» заключенные спят даже на полу. Среди них десятки людей с тяжелыми заболеваниями, которые также могли бы остаться под домашним арестом до вынесения приговора. И все они точно знают: шанса на диагностику и лечение у них фактически нет, а единственный способ выжить — признать свою вину.
Впрочем, и это не гарантирует свободы. Так, например, в СИЗО «Лефортово» был помещен известный ученый — профессор Дмитрий Колкер. У него был рак в 4-й стадии. Но его, не способного самостоятельно передвигаться и питаться, находившегося на аппаратах жизнеобеспечения, вывезли из больницы. В тот же день судья арестовал Колкера, поверив в то, что в госпитализации тот не нуждается (хотя на руках были документы, где говорилось, что возможности хирургии и химиотерапии исчерпаны). А потом ученого на самолете доставили в Москву, в СИЗО «Лефортово». Автор задается вопросом: «Как можно было отключить больного от аппарата жизнеобеспечения и везти нетранспортабельного человека на самолете в другой город?» Результат: «В ночь с 1 на 2 июля 2022 года Колкера из Лефортово
экстренно доставили в ГКБ №29, где в 2:40 он скончался».
Следует отметить, что Ева Меркачёва при описании существующего тюремного режима в СИЗО постоянно задается вопросом, до каких пределов возможны ограничения в них свободы. Когда они допустимы (а может быть, и необходимы), а когда являются лишь неоправданной жестокостью? Можно ли считать находящихся в них лиц виновными? С точки зрения Конституции РФ (недавно обновленной), конечно же, нет. С точки зрения Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации точно так же — нет. Но как же суды соглашаются с требованиями следователей и годами (как неоднократно отмечает автор книги) продлевают сроки пребывания подозреваемых в следственном изоляторе? Это вопрос к их профессиональной и нравственной компетентности.
Автор книги исходит из того, что герои ее очерков — это лишь подозреваемые в преступлениях, которые, может быть, виновны в инкриминируемых им деяниях, а может быть, и нет. И книга служит своего рода рекомендацией для оказавшихся в таком сложном положении. Она о том, как вести себя в СИЗО, как пройти курс тюремного выживания. Автор сформулировала ряд правил поведения (на основе пережитого как теми, кому удалось добиться справедливости, так и теми, кто отбыл назначенные судом сроки лишения свободы). Их много, и любой читатель ознакомится с ними не без пользы для себя. В их числе призыв использовать время нахождения в СИЗО для поддержания своей интеллектуальной формы: «Больше читайте, много читайте, но не желтую прессу… Соблюдайте общепринятые правила общежития. Проявляйте уважение к окружающим людям, в том числе и к сотрудникам тюремного учреждения. Регулярно занимайтесь физическими и интеллектуальными упражнениями. А главное — сохраняйте человеческие качества. Главное — остаться человеком!»
В качестве эксперта-советника по вопросам пребывания в СИЗО автор привлекла экс-следователя Следственного комитета России Андрея Гривцова (тот побывал за решеткой в качестве обвиняемого, но позже был полностью оправдан). И, увы, его опыт лишь подтверждает, к сожалению, не потерявшую актуальности пословицу о том, что в России от сумы и тюрьмы зарекаться нельзя. Всякое может быть.
Хотя, как говорится, и капля камень точит. И старания Евы Меркачёвой как автора журналистских расследований и книг не пропадают даром и доходят иногда и до законодателей, и даже до президента РФ (вспомним хотя бы его поддержку продвижения журналистом закона «о пытках» и возможного — вместо содержания под стражей — применения к подозреваемому домашнего ареста или «браслетов»). Так, в «Московском комсомольце» от 28 августа 2022 года сообщалось, что сенатор А. Клишас публично обратил внимание на такой юридический нонсенс: условия в СИЗО — как в колонии строгого режима, а строгий режим для женщин Уголовным кодексом не предусмотрен в принципе, т.е. еще не признанные виновными женщины (которые, возможно, будут оправданы) содержатся в таких строгих условиях, которые для них не предусматриваются даже после приговора. Так что браво, Ева! Как юрист-криминалист, более полувека посвятивший исследованию проблем уголовного права, только поражаюсь твоему мужеству и настойчивости.
Книга написана с откровенным сочувствием к узникам следственных изоляторов. В этом отношении круг предшественников у автора достаточно ограничен. К вершинам можно отнести: «Остров Сахалин» А. П. Чехова как проявление гражданского и литературного подвига писателя; пьесу «На дне» М. Горького, подвижническую деятельность тюремного врача Ф. П. Гааза (что-то мы не видим такой фигуры в сегодняшней тюремной медицине) и, наконец, А. Солженицына с его «Одним днем Ивана Денисовича» и «Архипелагом ГУЛАГ».
Книга Евы Меркачёвой продолжает эту гуманистическую традицию, а я вслед за автором повторю давнюю (применительно к обсуждаемым проблемам) истину, что «милосердие выше справедливости», и поздравлю журналиста и писателя с новым творческим успехом.
А. В. Наумов,
профессор, доктор юридических наук, заслуженный деятель науки РФ, лауреат Национальной премии по литературе в области права, член Союза писателей Москвы
3 сентября 2022 года
Часть I
РОКОВОЙ 2022-Й
Глава 1
Как вести себя в СИЗО. Курс тюремного выживания
Увы, сегодня уже мало кто исключает для себя гипотетическую возможность оказаться за решеткой. Ученый, преподаватель, инженер, бизнесмен, продавщица — неважно, кто вы по профессии, — поместить в СИЗО вас могут и за дело, и по злому умыслу, и по ошибке. Я собрала рекомендации о том, как правильно вести себя за решеткой, если, не дай Бог, туда приведет судьба. Сразу оговоримся: речь идет о следственном изоляторе, где содержатся только обвиняемые в преступлении, но не признанные преступниками.
Первоход на хату раз заехал,
Может, месяц здесь пробудешь, может — год.
Здесь ведь главное — остаться человеком,
Вот и вся наука, мальчик-первоход.
Просто главное, хоть где, — быть человеком,
Первоход, мальчишка юный, первоход...
Отрывок из песни «Первоход» группы «Крестовый туз»
Как в шутку выразилась бывший аналитик УФСИН по Москве Анна Каретникова, главные рекомендации для новеньких собраны в песне под названием «Первоход». И действительно, в ней поэтапно расписано все, что обычно происходит с арестантом. Но мы расскажем об этом подробнее и устами тех, кто сам прошел через испытание тюрьмой или же знает об этой системе изнутри (т.е. там работал).
Итак, начать нужно с самых азов, а именно с изолятора временного содержания (ИВС относится к системе МВД), в котором подозреваемый может находиться до 72 часов, пока судебный орган не вынесет постановление о его дальнейшей судьбе.
Никто не знает, кто нарисовал этот добрый рисунок в камере московского СИЗО, но он согревает сидельцев уже много лет
И здесь правило первое — не удивляться ничему, особенно запахам.
«Передать на словах аромат камер ИВС просто невозможно, — говорит экс-арестант, ныне бизнесмен Михаил Мигаев. — Это смесь дешевого плесневелого табака, цементной пыли и мочевины. Но знайте, что через сутки вы перестанете его чувствовать, так что потерпите. И будьте готовы к мелодичному журчанию вечно текущего бачка унитаза, а главное — к тому, что ночью спать придется при ярком свете».
Правило второе — не болтайте.
«В зависимости от тяжести статьи и оперативного сопровождения по вашему делу вы будете содержаться в камере одни либо с кем-то. Скажу до безобразия банальную вещь, которую все знают из кинофильмов: в тюрьме никогда и никому не доверяй. Многие в экстремальной ситуации об этом забывают, потому что мозг, да и весь организм, работает совершенно по-другому.
Наседка
(так называют тех, кого специально подсаживают к задержанному) будет выспрашивать о вас все — из какой вы семьи, есть ли деньги дома и кто может за вас заступиться. Если даже сосед не подставной
, то кто сказал, что он не использует любую информацию о вас против вас же?
Песня Первоход
, к слову, заканчивается поучительным сюжетом: освободившись, юноша приходит в свой дом, который ограбил, по описанию, тот же человек, что был с ним в одной камере. Так что тут впору вспомнить советский плакат со строгой женщиной в косынке и надписью Не болтай!
.
Можете рассказать о себе, но избегайте подробностей по делу и уж тем более темы вашей вовлеченности в оное. В тюрьме мало секретов, и любое сказанное вами слово к вечеру разойдется по всем камерам, а возможно, и по кабинетам. По признанию самих оперативников, очень большой процент раскрываемости нюансов по делам происходит именно в стенах СИЗО. И именно поэтому мобильная связь в тюрьмах никогда не будет запрещена (она нужна оперативникам, чтобы слушать заключенных)».
Правило третье — учитесь новому.
«Если вы знаете, что дело дрянь, то в камере можно сразу переходить к изучению основ выживания в тюрьме, — говорит Мигаев. — Ваш стереотип поведения должен перестроиться под новые реалии. Ну кому на свободе необходимо знать, как из полиэтиленового пакета высокого давления сплести себе шнурки? Кто на воле задумывается о типах пакетов — ПНД или ПВД, какой из них лучше и для каких задач? Даже многие электрики коммунальных служб, уверен, не знают, как сделать из одноразового бритвенного станка кипятильник и вскипятить воду в камере без розеток. А за решеткой все это — ценнейшие знания».
Правило четвертое — спокойствие и терпение.
«Научитесь терпению и старайтесь абстрагироваться от мыслей по делу. В СИЗО все делается очень долго. Просидеть 10 часов в металлическом автозаке — обычная вещь, потому всегда одевайтесь по сезону, а зимой даже теплее обычного.
Все время содержания в заключении ваша психика и нервная система будут неумолимо страдать, вместе с этим упадет иммунитет, и вы станете легкой добычей для любой бактерии. Не дай Бог, этот нервяк приведет к онкологии или туберкулезу. Поэтому самое главное — максимально заставить себя не переживать и не волноваться. Родным на воле вы ничем не поможете, переживать о детях и пенсионерах-родителях можно, но в разумных пределах, чтобы это не превращалось в шизу
и не вызывало сердечные приступы».
Правило пятое — будьте откровенны с врачами.
«После обыскных мероприятий арестанта ждет флюорография, разговор с терапевтом, стоматологом, психологом и забор венозной крови. Никогда не бойтесь и не стесняйтесь требовать соблюдения ваших прав на здоровье. Врач обязан вскрывать одноразовые средства для инъекций у вас на глазах. Если вы сомневаетесь в стерильности прибора или рук медработника, смело требуйте исправления недочетов. Никто вас за это бить не станет. В подобных местах велик процент ВИЧ-инфицированных и больных многими другими заболеваниями, подхватить которые не составит труда, а медчасть наших казенных учреждений никогда не отличалась повышенной заботой о здоровье клиентов
. Ваше здоровье — в ваших руках».
Правило шестое — уважайте сотрудников.
«Не проявляйте агрессию и неуважение к сотрудникам изолятора. Не они вас посадили, они всего лишь исполняют свои служебные обязанности, так что на них срывать злость не стоит. Так вы только настроите их против себя и получите ответку
. У них очень много законных рычагов воздействия на вас, и, поверьте, все они работают безотказно.
Если вас попросят во время обыска раздеться, разденьтесь. Можете попросить ширмочку. Если откажут или ее нет в наличии, не спорьте. И ничего зазорного в том, что вы пару раз присядете на корточки, нет. Сотрудник это делает не из желания вас унизить — он должен убедиться, что вы не прячете ничего запрещенного в заднем проходе. Это стандартная процедура.
К вам присматриваются с первых минут и делают выводы, возможно ли с вами сосуществовать в рамках единого микрогосударства. Если сотрудники будут вам доверять, это очень хорошо. У вас будет меньше хлопот, вас не будут дергать по пустякам, вашу камеру и ваших сокамерников будут обыскивать менее щепетильно, станут закрывать глаза на дневной сон под одеялом, просмотр телевизора после отбоя и многие-многие подобные мелочи, которые в тюрьме скрашивают вашу жизнь, вроде ножика для резки овощей или зажигалки».
Правило седьмое — опасайтесь «смотрящих».
«Дальше вас будет ждать карантин. До пандемии он мог занять как месяц, так и пару суток. Если тюрьма, так скажем, слаборежимная и сидельцам многое позволяется, то в карантине обязательно будет смотрящий
— авторитет, выбранный криминальным сообществом и контролирующий ситуацию в конкретном учреждении. Как правило, в новичках его ничто так сильно не интересует, как их финансовое состояние на воле. Весь остальной лоск
про арестантское единство и взаимовыручку не более чем лапша, которую вешают на уши наивным молодым романтикам.
Сотрудники во время обязательной процедуры — ежедневного обхода камер
Случай из моих наблюдений. Прибыли в карантин. Камера на 20 человек. Заполнена процентов на 80. Все познакомились и отписались в соседнюю камеру смотрящему
. Через некоторое время от нас забирают одного молодого человека, который только что прибыл с нами, и переводят в соседнюю камеру. Как я потом выяснил, он был из состоятельной семьи, интеллигент-айтишник, который не умел постоять за себя.
Через некоторое время смотрящий
через раздатчика пищи присылает ему телефон, чтобы тот мог совершить пару звонков родным и поговорить с ними. Не успел парень набрать номер, как открывается кормушка
и сотрудник изолятора требует отдать телефон. Естественно, молодой человек, который впервые оказался в тюрьме и никогда не слышал о ее порядках и укладе, телефон отдал. Но по тюремным понятиям он совершил страшный проступок — отдал запрет
, за который надо драться, рискуя нарисовать себе еще одну статью УК.
Естественно, сразу началось откровенное вымогательство со стороны смотрящего
за то, чтобы он замял дело перед братвой
. Попадая в подобную ситуацию, подозреваемый сразу ставит себя в уязвимое положение и перед заключенными, и перед оперативным составом